* * *Вынырнув из печальных воспоминаний в холодной, темной тишине Вероникиного дома на озере, я крепче обняла Джагхеда.
– В тот день. Помнишь, там были и веселые моменты, – попыталась я, как обычно, сосредоточиться на хорошем.
– Да, – охотно согласился Джагхед. Он всегда охотно делал вид, что все хорошо. Но потом его тон сменился, и он вернулся к реальности. – Нам и вправду было не на шутку тревожно из-за… не знаю, реальной жизни, что ли. Мы думали о будущем. О том, куда это нас заведет.
– Я всю обратную дорогу очень волновалась, – сказала я. Как хорошо, что с ним можно говорить откровенно. – Мне почему-то казалось, что между нами скоро все кончится. Было очень страшно. А когда мы вернулись, жизнь снова пошла своим чередом, и все стало хорошо…
– Стало просто отлично. – Он поцеловал меня.
– Да, отлично. Великолепно. А теперь…
«А теперь все равно дело идет к концу», – подумалось мне. Я не могла себя заставить сказать это вслух. Может быть, мы давно уже не хотим замечать очевидного?
Джагхед пощекотал мне щеку:
– Знаю.
Как хорошо, что ему не надо ничего объяснять. Мы с Джагом стали сильнее, чем прежде. Но этого мало. Этого не хватит, чтобы удержать наш мир на орбите.
Вдруг раздался резкий хлопок, как будто лопнула герметичная пломба, и дом, застонав, стал оживать. Свет обжег непривыкшие глаза, я зажмурилась.
– Электричество снова есть, – сказал Джагхед. – Пойдем посмотрим, как там остальные?
Я кивнула, но не успели мы встать, как они сами распахнули дверь в подвал. Вероника глядела смущенно, но торжествующе.
– Не надо недооценивать предусмотрительность Хайрэма Лоджа, – сказала она. – Все в порядке. Беда миновала. Какое счастье.
Это и впрямь было счастье. Но длилось оно недолго.
Ничего еще не миновало.
И я боялась, что для нас уже никогда не будет «все в порядке».
* * *Когда мы поднялись в гостиную, Арчи первым затронул неприятную тему.
– Не хочется этого говорить, ребята, но те, гм, птицы – они до сих пор там лежат. – Вспомнив о них, он передернулся от отвращения. – Мы с Джагом можем все убрать. Мы быстро.
