– Совершенно верно. И тому есть несколько причин: во-первых, я пришёл не один, во-вторых, у меня к вам дело, – признался Йен легкомысленно, и только по разгоревшемуся сиянию вокруг зрачков можно было догадаться, как он напряжён. – С кем из старших можно поговорить? Я имею в виду, кто сейчас не голоден и спит не слишком глубоко.
Из всей его речи Арто, как и положено монстрам, быстро вычленил главное:
– Ты привёл женщину. Деву, – тут он смерил меня взглядом и добавил: – Некрасивую.
Наверно, если бы мне не было бы так страшно, я б обиделась.
– Её зовут Урсула Мажен, – терпеливо ответил Йен, успокаивающе поглаживая меня по плечу. – И я, конечно, рад, что твоим вкусам она не удовлетворяет, но…
– Она немая? – сочувственно вылупился на меня крылатый монстр и очень осторожно ткнул когтём в щёку. – Мягонькая какая.
– Арто,
Прозвучало это так, что даже я вздрогнула, а Арто отступил ещё на пару шагов и уставился в сторону.
– Нет так нет. Всё равно некрасивая. Какое у тебя дело?
Выглядел он при этом немного обиженным, словно капризный, но сообразительный ребёнок, которому не отдают новую игрушку – и который хорошо понимает, что истерика тут, увы, не поможет, и желаемого он всё равно не получит.
– Ну, если совсем коротко… – Йен вдохнул и, покрепче сжав моё плечо, почти скороговоркой произнёс: – Сразу хочу сказать, что вы были правы – абсолютно правы, и это всё-таки случилось. Через пару дней Хорхе судят и, скорее всего, его признают виновным и казнят.
Арто, кажется, не сразу понял, о чём речь. Он силился осознать – секунду, две, а потом вдруг оскалился так, что череп у него едва не разломился пополам. Воздух будто затвердел и стиснул меня со всех сторон разом так, что даже глазные яблоки заныли; кожа онемела, словно от холода, но только на секунду, а потом навалилось ощущение сухого, опаляющего жара. Пёстрые серо-коричневые перья вспыхнули нестерпимым белым светом, а сами крылья сделались огромными, заслоняющими всю пещеру разом.
– Этот. Мальчиш-ш-шка…
От звука его голоса у меня барабанные перепонки едва не лопнули, но потом Йен что-то сделал, вроде бы обернул нас чем-то невидимым и мягким, и неприятные ощущение отступили. Да, давление по-прежнему ощущалось, но уже не столь остро.
По крайней мере, можно было дышать.
– Хорхе уже больше тысячи лет. Много даже по вашим меркам.
– Хс-с-с-с… – Арто издал бессильно-гневное шипение и метнулся из одного края пещеры в другой, взметая тучи пыли. – Он мог быть как мы! Одним из нас! Я говорил! Почему он ведёт себя как чс-с-с… человек!
– Вы были абсолютно правы в том, что однажды люди воспользуются добротой и нравственностью Хорхе, чтобы его уничтожить, – продолжил Йен, и голос его неуловимо изменился, постепенно заполняя собой всё пространство. Давление убийственной силы Арто начало медленно отступать, а сияние крыльев – меркнуть. – Но это был только его выбор – оставаться человеком. Ты выбрал свою форму, свой способ бытия… Он тоже.
Древний вампир сбился с шага, покружил около здоровенного камня и наконец взгромоздился на него, издали больше напоминая промокшую, замёрзшую птицу, чем кровожадного монстра.
– У тебя язык змеи, Йен Лойероз, – то ли пожаловался, то ли похвалил он. – Складно, очень складно, убедительно. Хорошо. Хорхе решил быть человеком – хорошо. Это его выбор, да. Чего ты хочешь? Отбить его? Забрать у чародеев? Не надо никого будить. Хватит меня одного.
Йен пальцами отвёл с лица непослушные пряди, зачёсывая их назад; сейчас его волосы казались не розовыми, а почти что пламенными, а глаза пылали даже ярче перьев в крыльях Арто минуту назад.
– Если бы я хотел его отбить, то не пришёл бы за помощью. Нет, я хочу оправдать Хорхе на суде. Мне нужны не соратники, а свидетели.
Арто по-совиному развернул голову на сто восемьдесят градусов и уставился на нас немигающим взглядом.
– Свидетели? И что такого дети ночи могут увидеть из своих пещер?
Улыбка Йена стала откровенно хищной.
– Это неважно. Важно, что увидят вас – рядом со мной.
Теперь Арто медленно повернулся всем телом и замер, то складывая, то вновь расправляя крылья.
– Зачем так сложно? – спросил он, продолжая буравить нас глазами, сейчас больше похожими на дыры, залитые зелёным светом. – Почему просто не украсть его? Не убить тех, кто не согласен?
С ответом Йен не торопился. А когда наконец заговорил, то его лицо не выглядело таким уж вечно юным, и не потому, что там вдруг морщины проступили, нет, просто такого выражения не бывает у молодых.
– Запретный Сад страшен. Ты и сам знаешь это. Чародеи изобретательны, подлы, коварны, безумны – они найдут способ справиться даже с бессмертным. Нельзя убить каждого врага, нельзя выиграть войну против всех… Но можно отсрочить эту войну – настолько, что в какой-то момент она станет бессмысленной. И, кроме того, Хорхе желает оставаться человеком – если мы сделаем его изгоем, это не будет победой.
Арто уставил на него острый коготь – и усмехнулся:
– Умно. Хорошо. Если бы ты просто сказал, что убивать плохо, я бы тебя сожрал.
