– Великий Хранитель, вы же не считаете меня совершенным идиотом? – поинтересовался он в пространство. – Естественно, я попросил у своих дорогих друзей неименные приглашения и заполнил их сам. И поэтому все присутствующие находятся здесь на законных основаниях: Тильда Росянка, наёмница; Салли Мажен, убийца; Урсула Мажен, медиум класса лантерн.
Если шутку с фамилией, благодаря которой мы с Салли и впрямь стали сёстрами, могли оценить от силы четыре человека, то последние слова произвели сногсшибательный эффект. По трибунам прошла волна шепотков, почти физически ощутимая; кожа у меня покрылась мурашками от множества взглядов, направленных со всех сторон.
– Это правда? – спросил ровно один из «вершителей справедливости».
– Чистая правда, – охотно подтвердил Йен. И любезно протянул конверты: – Спуститесь, чтобы проверить?
Добровольцев почему-то не нашлось. Но зато пелена вокруг одной из лож вдруг рассеялась, и яркий свет, словно от прожекторов, выхватил группу чародеев и чародеек в дорогих деловых костюмах. Верховенствовала, очевидно, рыжеватая женщина в летах – почти красивая, если б не очевидные старания казаться намного моложе своего возраста. Кожа у неё была туго натянута, чтоб ни единой морщинки не появилось ни в одном ракурсе, на яблочках щёк горел яркий румянец, на пухлых губах блестела карминовая помада; тело, затянутое в жёсткий доспех деловой одежды, слегка выпирало из него, как тесто из кадушки – у воротника, у манжет, над границей туфель, причём заметно даже издали.
Она выглядела как сильно – до размывания текстур – отретушированная фотография, и это пугало.
– Семья Датура выражает протест, – произнесла она грудным, хрипловатым голосом девицы из кабаре. – И я, Франческа Датура, требую лично, чтобы Росянка и её грязная сообщница понесли наказание за убийство моей дочери, а также вернули марионетку, похищенную с нашей фабрики.
В общем, это было вполне ожидаемое заявление, но всё равно в груди у меня похолодело от тревоги, а Салли крепче сжала тесак, пристально и очень спокойно разглядывая матриарха клана Датура.
– Ваше замечание законно, однако не является предметом данного разбирательства, – после короткого совещания ответила одна из «статуй» в масках, кажется, первая. – Если было совершено преступление – обратитесь к садовнику, и он определит справедливое наказание. Желаете ли добавить что-то к сказанному?
Франческа Датура, вероятно, желала, но худощавый юноша в чёрном костюме-тройке склонился к её уху и что-то прошептал; она выслушала и качнула головой:
– Нет, мы не желаем.
– Желают ли обвинённые взять слово?
Наверное, секунда у меня ушла на то, чтобы осознать: во-первых, «обвинённые» – это мы трое, во-вторых, Тильда, похоже, собирается что-то ляпнуть в ответ, а социальные навыки у неё всё же недостаточны для того, чтобы обмениваться ехидными уколами на чародейском суде.
– Желают, – быстро откликнулась я. Йен взглянул на меня с любопытством, однако мешать не стал. – Под «марионеткой», видимо, подразумевается Салли. Но она не кукла – она живой человек с настоящей душой. Салли действительно служила когда-то семье Датура – до самой своей смерти. До самой смерти, – повторила я, повысив голос. – Разве можно от кого-то требовать больше?
«Статуя», точнее, «вершитель справедливости», явно была не такой уж беспристрастной, какой пыталась выглядеть. И, похоже, симпатизировала нам, потому что ответила, хотя могла и промолчать.
– Верно. Смерть отменяет любые обязательства. И если женщина, названная «Салли», действительно обладает собственной волей, то она имеет право уйти из клана, когда пожелает, и это не будет «воровством». В Запретном Саду рабства нет.
Взглядов, направленных на меня, стало ещё больше, однако я ощутила прилив уверенности: у нас явно были здесь союзники, и больше, чем мы предполагали.
И в неожиданных местах.
– Что же касается смерти Николетт… – В горле на мгновение пересохло при воспоминании о приказе убить заложников. – Во-первых, мы не нападали, а защищались, в основном – от кукол. Во-вторых, убийца Николетт до сих пор находится на территории семьи Датура.
Повисла интригующая пауза. Ну, мне она нужна была для того, чтобы успокоить сбившееся дыхание и бешеное сердцебиение, а вот чародеев тишина явно подогрела. «Вершители справедливости» снова посовещались и отрядили представителя, который любезно попросил:
– Поясните, пожалуйста. Вы обвиняете одного из членов семьи Датура в убийстве наследницы?
– Без понятия, кем убийца был при жизни, может, и членом той же семьи, – честно ответила я. – Это была одна из потерянных душ, которые взбесились после того, как Николетт приказала убить заложников… моих родителей. Наверное, души отреагировали на моё состояние… Не знаю. Мне тогда было очень плохо.
– Ты не отдавала душам приказ атаковать Датура, – негромко, но отчётливо заметил Йен, и это скорее напоминало утверждение или подсказку, чем вопрос.
– Нет, – подтвердила я.
– Урсула Мажен, вы действительно медиум класса лантерн, способный видеть потерянные души? – раздался наконец вопрос, интересующий, кажется, всех.
