Йен утверждал, что рассыпаться сама по себе она не могла, да и украсть её он бы тоже не позволил, но однажды мы спустились вниз, в «Запретный Сад» – и не увидели цветок на привычном месте. Прошло две недели, потом три, месяц, но никто не спешил обвинять нас в смерти Флёр. Постепенно происшествие забылось. Однажды приснилось только, как Флёр приходит и забирает розу сама, а затем уходит по сумрачной дороге, и странным образом это меня успокоило. Наверное, потому что я медиум, а медиуму в некотором роде легче иметь дело с мёртвым, чем с живыми…
Но именно живые делают нас счастливыми – и я, Урсула Мажен, могу за это поручиться.
END
Примерно спустя полгода после того как Йен Лойероз – к глубочайшему неудовольствию многих и многих – стал садовником, я осознала, что «чертовски занят» и «до смерти устал» не просто метафоры. Мы могли не видеться несколько дней кряду, угадывая присутствие друг друга в нашем общем доме по завтраку, оставленному на плите, или свежим цветам в спальне, или смятым подушкам на второй половине кровати. Сначала меня это забавляло – первые раз пять, но потом… Апофеозом абсурда стала прошлая неделя, когда Йен бесследно исчез во вторник, а появился только в ночь на воскресенье, и вымотан был настолько, что напоминал, скорее, собственный призрак, чем существо из плоти и крови.
– Урсула, – простонал он, перекатываясь по кровати под покрывалами и утыкаясь лбом мне куда-то в бок. – Давай сбежим куда-нибудь и устроим себе медовый месяц?
Я откинула угол одеяла; Йен рефлекторно зажмурился, уклоняясь от скудного света, и попытался закопаться поглубже.
– Предложение заманчивое, но ты не пробовал, ну, не знаю, начать хотя бы с отпуска?
– Отпуск – это всего две недели, – донёсся из-под одеяла исполненный страданий ответ. – А медовый месяц…
У меня вырвался смешок:
– Можешь не продолжать, суть я уловила.
Шутки шутками, но проблему нужно было как-то решать. Запретный Сад по-прежнему лихорадило – продолжался передел власти, и совсем устраниться от политики в такой момент означало поставить себя в заведомо невыгодное положение, чем и пользовались многие из тех, для кого в другое время Йен был недостижим. Противоборствующие фракции буквально рвали его на части, и отказ от очередной «необременительной просьбы» без железных контраргументов мог повлечь за собой серьёзные неприятности в будущем…
Однако помощь пришла с неожиданной стороны.
Мы тихо и спокойно завтракали – точнее, ужинали, если судить по кромешной темноте за окнами – когда свет вдруг зловеще замерцал, замки открылись сами собой, а на пороге появился гость – припозднившийся, но для нас всегда желанный.
– Хорхе! – Йен так обрадовался, что даже немного ожил, хотя выглядел со вчерашнего дня бледной пародией на себя самого. – Надеюсь, у тебя достаточно хорошие новости, чтобы взломать мои защитные чары и заявиться без предупреждения?
– Я предупреждал, – спокойно ответил тот, кивнул мне в знак приветствия, бросая пальто на спинку стула, и присел рядом с нами. Из буфета выпорхнула чашка из тонкого фарфора, которую я там точно раньше не видела, сделала тактическую дозаправку у чайника и осторожно приземлилась на столешницу. – Но почему-то ни одно сообщение, даже посланное с ночной стражей, не могло к тебе пробиться… О, какой изысканный вкус. Успокоительный настой?
– Вроде того. Чёрный чай с коньяком, – хмыкнул Йен и откинулся на спинку стула. Полы халата неприлично разошлись, открывая самые красивые ноги Запретного Сада по версии авторитетного жюри… ну, по моей. – И зачем ты так старался ко мне пробиться? Ни за что не поверю, если скажешь, что просто соскучился.
Хорхе покрутил чашку в руках и отставил, так и не пригубив во второй раз. Затем немного ослабил воротник рубашки, распуская узел галстука, вздохнул…
У меня появились крайне нехорошие подозрения, которые, разумеется, тут же оправдались.
– Йен, заканчивай с ужином и собирайся. Для тебя есть срочное задание.
Лицо у непревзойдённого – по крайней мере, официально – гения последнего столетия вытянулось.
– Издеваешься?
– Немного, – уголки губ у Хорхе слегка дрогнули. – Бери Урсулу и поезжай в Сен-Жюстен.
Воцарилась странная пауза.
Лично мне это название не говорило ровным счётом ничего, но взор у Йена вдруг просветлел, и залом между бровями разгладился.
– Значит, исчезающие мосты.
– Именно, – подтвердил Хорхе, продолжая едва заметно улыбаться. – Давно хотел этим заняться, но руки никак не доходили. И не дойдут, вероятно, так что придётся поработать тебе. Понимаю, что сейчас ты нарасхват, но я по-прежнему, смею напомнить, остаюсь твоим наставником – и отказов не приемлю. Через месяц отчитаешься по результатам, – добавил он невозмутимо.
– Старый хрыч! – восхищённо протянул Йен. – Я тебя люблю, иди сюда! Нет, правда! – и полез к нему обниматься. – Да не вертись…
