Прочь из моей головы (СИ) полностью

«Привет, плачу и каюсь, что тебя отвлекаю, но тут дело катастрофической важности. Похоже, твою квартиру залило, подскочишь ко мне? Я уже здесь, но ключи забыл. Ты недалеко? Тут дел на пять минут, ну, как у Гэбриэллы было с машиной в последний раз».

И следом пришло ещё одно сообщение:

«Ты мне позарез тут нужна! Жду тебя, как Алонсо – свою Лючию! Целую, рыдаю, надеюсь!»

Хватка у меня ослабела, и телефон выскользнул из пальцев. К счастью, на стол.

«Урсула?» – окликнул меня Йен; в его голосе ощущалась тревога.

– Он в беде, – выдохнула я, сгибаясь и утыкаясь лбом в колени. Меня трясло. – Он точно в беде, потому что Гэб звонили насчёт эвакуированной машины какие-то мошенники, и когда она поехала на встречу, её чуть не ограбили. А Лючия и Алонсо – это из пьесы «Предательство», мы на неё ходили, когда расстались, и Алонсо там… он её заманил и убил, и, Йен…

«Спокойно. Урсула, выдохни и допей чай».

На мгновение изнутри поднялась волна тепла, и к физиологическим ощущениям она не имела никакого отношения. Но стало легче; по крайней мере, трясти меня перестало.

– Можно разбудить Хорхе?

Ещё только половина четвёртого, до заката – два-три часа. На вечер и близко не похоже… Если выдвинемся сейчас – окажемся в невыгодном положении, задержимся – Дино убьют, как убили Тони, как только сочли, что он бесполезен. Господи, что же делать…

«Пиши ответ, – тихо попросил Йен. – Нам нужно выиграть время. Я не знаю, к кому он попал, но чародеи, к сожалению, вообще не отличаются терпеливостью. Нужно, во-первых, заинтересовать их, во-вторых, убедить, что Дино ещё полезен, и избавляться от него нельзя. Соберись. Ты ведь Куница, слово – твоё оружие».

Он был прав, но когда ещё чья-то правота мгновенно успокаивала и возвращала ясность мышления. Ладно… Вдох-выдох…

Мятный настой в чашке порядком остыл. Я допила его мелкими глотками, помассировала виски и вроде бы немного пришла в себя. По крайней мере, руки не дрожали, когда я набирала ответ.

«Ах ты ж мой герой. Всё поняла. Сейчас в запаре, перезвоню ближе к вечеру, ок? Будь на связи».

И следом отправила второе сообщение:

«Злая магия дедлайна».

И сразу же – третье:

«Чего молчишь?»

И четвёртое:

«Будешь молчать – обижусь нахер».

– Сойдёт? – спросила я Йена вслух.

«Зависит оттого, кто его поймал. У девочек из Датура свои методы, с которыми можно обойтись и без живого заложника», – ответил он осторожно.

Спасибо, конечно, что не соврал что-нибудь успокоительное, но мне опять подурнело. Сердце зачастило, как проклятое. Похоже, к концу всего этого бардака у меня будет хроническая тахикардия или ещё какая-нибудь гадость… если доживу, конечно.

Спустя целую вечность телефон снова звякнул.

«Ты меня буквально спасла, о богиня. Припадаю к твоим ногам. Звони, как освободишься».

Я коротко ответила: «Ок» – а потом разрыдалась в голос.

Было плохо.

«Ты справилась, Урсула, – произнёс Йен внутри моей головы, и на плечи опустилась иллюзорная тёплая тяжесть, словно меня кто-то обнял. – Теперь у твоего приятеля есть шанс, и мы хотя бы знаем, что схватили его не Датура, у них другие методы. А сейчас буди Хорхе».

– Как? – тупо спросила я и шмыгнула носом.

«Просто позови вслух по имени. У него чуткий сон».

Горло до сих пор сдавливало спазмами, а лицо по ощущениям порядочно отекло – зрелище то ещё было, полагаю. По крайней мере, Хорхе пробрало до печёнок: когда он увидел меня, то его самого неслабо перекосило.

– Сначала успокойтесь, – вздохнул он, вернув себе самообладание, и погладил меня по волосам. – Урсула, ну же, вы храбрая девочка. Хотите кофе? Или сначала умыться?

Я представила, как выгляжу с подтёками туши и прорыдала:

– Умы-ы-ыться…

После холодной воды действительно полегчало. Хорхе сам подал мне полотенце, а потом отвёл назад в комнату, где на столе уже стоял серебристый кофейник и две чашки. Телефон тоже лежал там же, и новых сообщений, к счастью или к несчастью, не появилось. Я коротко рассказала, что случилось, и уткнулась в свою чашку; дурнота прошла, но перестать думать о том, как Дино потрошат и делают из него куклу, никак не получалось.

Если они с ним это сотворят… если они только попробуют…

«Тогда мы их убьём. Разрежем на куски. Вмуруем в камень живьём. Снимем с них кожу и заставим плясать на площади».

Я не сразу поняла, что говорит Йен, а не Салли; а когда до меня дошло, то резко полегчало, и даже кисловатый металлический привкус во рту исчез.

– Но это ведь не случится? Мы его спасём? – вырвалось у меня.

«Да», – пообещал Йен спокойно.