Я отпускаю руку. Чёрт. Не хочется верить в сказанное ею. Стереть из памяти, перемотать назад и сделать хоть что-то, чтобы её слова были иными.
- Неужели ты не понимаешь намёков или открытого текста? Сколько раз я тебя отшивала? А ты всё таскаешься за мной, как собачонка.
- Почему тогда шанс давала? Или ещё лучше - пнёшь под зад, а при следующей встрече говоришь, что не хочешь обидеть...
- Мне тебя жалко стало. Ты же весь из себя такой несчастный. Загубленная карьера для тебя равнялась смертному приговору. Ходил, как в воду опущенный. Задолго до того, как ты рассказал мне о причинах своей невероятной печали, стало понятно, что ты любишь внимание к своей персоне.
Сказала - как по щекам отхлестала. Хлёстко и безжалостно.
- Ты же не шутишь?
- Похоже на то? Твоя проблема в том, что ты видишь только то, что ты хочешь, Денис.
Я прислоняюсь к стене, выдыхая. Катя протискивается мимо меня и уходит, не сказав ни слова напоследок. А я сгораю, словно куча дров, облитая бензином. Яркое пламя полыхает, сжирает дотла - от меня остаётся лишь кучка чёрного пепла, раздуваемого ветром.
Минуты утекают в никуда. В голове носятся её слова по кругу, колкие, но в чём-то правильные. Может, она и права, да. Но ошибалась во всём, что касается моего отношения к ней. Я - путник, проведший в пустыне слишком много времени, превратившийся в истлевший скелет. Стою у колодца, на дне которого плещется живительная влага. Но нечем зачерпнуть воды. А она манит, манит своей прохладой и свежестью. Я жадно тяну к ней скрюченные, иссушенные пальцы. Ещё немного - и я, потеряв всякую надежду, просто полечу вниз головой и утону.
Я лежу в темноте и прислушиваюсь к шагам сверху. Из одного угла комнаты - в другой, как загнанный в клетку зверь. Я была неправа и не стоило разговаривать с ним так... жёстко. От сказанных слов и самой было больно, словно живьём по маленькому лоскуточку сдирала с себя кожу. Но иначе - никак. Ему, непривязанному ни к чему, легко срываться с места и пытаться взлетать. Мне - совсем другое дело.
Прошло больше двух часов с момента моего возвращения к себе, но сна - ни в одном глазу. И эти шаги по комнате этажом выше давят, давят, давят на меня. Они звучат обвиняюще. Вдруг замирают... Я вдыхаю ночной воздух - в комнате душно и не хватает свежести. Я тихо встаю, чтобы не разбудить Саньку, и иду на балкон.
Тьма стелется покрывалом внизу, в домах напротив кое-где окна теплятся жёлтым ламповым светом. Одиночки-полуночники. Такие же как я. И как Денис, выходящий на балкон. Едва слышно отворяется дверь, пара шагов... Чирканье зажигалки. Одно, второе, третье... Денис матерится и уходит прочь, возвращаясь с коробком спичек. Закуривает. Я могу в мельчайших подробностях представить, как он стоит сейчас, опершись на балкон, и таким же тоскливым взглядом смотрит на окна, светящиеся напротив. Я чувствую его одиночество так же хорошо, как своё. Между нами - несколько метров воздуха и отчётливо натянутая нить. Руками не разорвать - прочная. Дёрни на одном конце - обязательно аукнется на втором. Нужно всего лишь поднести ножницы, сделав одно единственное движение. Щёлк - и её не станет. Совсем-совсем скоро. Денис не назвал точной даты отлёта, но по его энтузиазму и взбудораженному состоянию я сделала вывод, что лететь ему нужно в ближайшее время.
Я вздыхаю, отходя назад.
- Синичка, притаилась внизу, да? - слышу я его голос.
- Молчишь?.. Ну молчи, делай вид, что тебя там нет. Только сама не забудь в это поверить, хорошо? А то неправильно получается. Хочешь заставить меня поверить, будто вернулась и спишь, видя десятый сон, но сама ворочаешься с боку на бок и ходишь едва слышно, чтобы сына не разбудить. А чего тебе стоит нормально поговорить? Хотя бы раз. Не бегать, не прятаться по углам, выдумывая причины для отказа. Может, я тебе и просто симпатичен, не больше, как ты сказала. Но шанса ты лишаешь меня незаслуженно. Потому что я к тебе с самого начала со всей душой.
Я слушаю, затаив дыхание. Чувствую, как глаза начинает жечь непрошеными слезами и отступаю назад, потихоньку открывая балконную дверь.
- Убегаешь? - смеётся Денис, - давай, беги. У тебя это получается лучше всего...
Я притворяю за спиной дверь, прислоняюсь к ней спиной, потому что ноги едва держат меня, а в груди бушует ураган. Сердце ноет, бешено колотится и рвётся прочь из тесной клетки. Ему мало места внутри меня. Оно стремится вылететь и упорхнуть вверх, в известном, но запрещённом направлении...
На следующий день Санька удивлённо спрашивает, где Денис, и вертит из стороны в сторону головой, ища его. Словно тот притаился за кустом или лавочкой и вот-вот выпрыгнет с криком: "А вот и я!"
- У Дениса куча важных дел, - говорю я Саньке, - он занят.
- А потом?
- И потом тоже.
- А завтра?
- И завтра. У него огромная-огромная куча дел. Такая огромная, как от земли и до солнышка.
- Оооо... - восхищённо тянет Санька и задумывается, смешно хмуря бровки, пытаясь представить эту огромную кучу.
