Прочитаем «Онегина» вместе полностью

В Геттингенском университете в Германии воспиты­валось немало русских юношей - и все они были известны своими «вольнолюбивыми мечтами». «Дух пылкий и до­вольно странный» был у другого «поклонника Канта и по­эта» - Кюхельбекера, того самого Кюхли, которого так дразнил в детстве и так любил всю жизнь Пушкин.

С Ленским в музыку пушкинских стихов врывается совсем новая мелодия - трогательно-нежная и немножко насмешливая.

От хЛадного разврата света Еще Увянуть не Успев, Его дУша была согрета Приветом дрУга, Лаской дев. Он сердцем миЛый был невежда, Его ЛеЛеяЛа надежда...

(Выделено мною. - Н.Д.)

Вся седьмая строфа построена на повторении звуков Л-У-У-У-У-Л-У-Л... И слова-то какие: увянуть, душа, лаской, милый, лелеяла!

Когда Пушкин в «Полтаве» описывает бой, у него звучат Ш, Р, Ж: «швед, русский колет, рубит, режет...»

Во вступлении к «Медному всаднику» слышен пир: «ши­пенье пенистых бокалов и пунша пламень голубой» (Ш- П-П-П-Ш-П). А Ленского сопровождает мягкая, негром­кая музыка: нежные, возвышенные слова, плавные звуки Л-У создают ощущение легкой грусти, заставляют по­любить Ленского и даже проникнуться к нему жалостью, хотя оснований для жалости пока нет.

И Пушкин любит молодого поэта - нет сомненья. Но все-таки что-то настораживает в первых же строфах, посвященных Ленскому:

...Он сердцем милый был невежда... ...Цель жизни нашей для него Была заманчивой загадкой, Над ней он голову ломал И чудеса подозревал.

(Разрядка моя. - Н. Д.)

Вдруг среди таких возвышенных поэтических слов простые и даже грубоватые: «невежда» ( хоть и «милый»); «голову ломал»! Более того: те высокие идеалы, которым верит, которым поклоняется Ленский, Пушкин называ­ет «чудесами»! И дальше снова - с тем же повторением звука «Л» - Пушкин рассказывает о стихах Ленского:

Он пеЛ разЛуку и печаЛь, И нечто, и туман ну даль, И романтические розы; Он пеЛ те даЛьные страны, Где доЛго в Лоно тишины ЛиЛись его живые сЛезы; Он пеЛ побЛекЛый жизни цвет Без маЛого в осьмнадцать Лет.

(Курсив Пушкина.)

(Выделено мною. - Н. Д.)

Вот эти две последние строчки - при всей их мело­дичности - уже не просто настораживают нас, а приот­крывают пушкинское отношение к Ленскому: любовно- ироническое. Наивный, восторженный мальчик воспевает «поблеклый жизни цвет» - увяданье. И это - «без мало­го в осьмнадцать лет».

В возрасте Ленского и Пушкин писал очень груст­ные стихи:

Встречаюсь я с семнадцатой весной...

Моя стезя печальна и темна...

Вся жизнь моя - печальный мрак ненастья...

(«Послание Горчакову»)

Печаль, слезы, разлука, тоска, разочарование - из­любленные темы поэтов-романтиков, а юный Пушкин был романтиком. Кюхельбекер вспоминал в 1824 году: «С семнадцати лет у нас начинают рассказывать про свою отцветшую молодость».

Но мы знаем: лично Пушкину такое восприятие жиз­ни не свойственно. Он отдал дань общему увлечению ра­зочарованностью - и преодолел это увлечение, как пре­одолел романтизм. В 1824 году Вяземский писал поэту- романтику А. А. Бестужеву: «Смотрите на Пушкина! И его грызет червь, но все-таки жизнь выбрасывает из него отпрыски цветущие. В других этого не вижу: ими овла­девает маразм...»

Работая над «Евгением Онегиным», Пушкин не только отошел от романтизма, но и понял его слабости - отсюда ироническое отношение к Ленскому. Но ведь, с другой стороны, разочарованность юного поэта отра­жает его недовольство окружающим миром, и это нра­вится Пушкину в Ленском; он любит в нем свою юность - потому Ленский вызывает не только его улыбку, но и со­чувствие.

Ленский наивен, не знает жизни, но Онегину, ко­нечно, интереснее с ним, чем с остальными соседями, ко­торые «благоразумно» беседуют

О сенокосе, о вине, О псарне, о своей родне.

В этом коротком перечне - полная картина их бес­смысленной, тупой жизни. И Пушкин - тот самый Пуш­кин, который только что говорил о Ленском с мягкой, доброжелательной улыбкой, о соседях Онегина говорит с настоящей злостью и настоящим презрением:

Все дочек прочили своих За полурусского соседа... Зовут соседа к самовару, А Дуня разливает чай, Ей шепчут: «Дуня, примечай!» Потом приносят и гитару: И запищит она (бог мой!) Приди в чертог ко мне златой!

(Курсив Пушкина.)

Итак, Онегин и Ленский подружились. Но они ведь такие разные:

Волна и камень,

Стихи и проза, лед и пламень

Не столь различны меж собой.

Подружились они потому, что все остальные совсем уж не подходили для дружбы, потому что каждый ску­чал в своей деревне, не имея никаких серьезных занятий, никакого настоящего дела, потому что жизнь обоих, в сущности, ничем не заполнена.

Так люди (первый каюсь я) От делать нечего друзья.

(Курсив Пушкина.)