Дела у «сынов Иакова» и их сторонников сейчас шли плохо как никогда. Теракт и бойня в местном штабе не шли ни в какое сравнение с тем, что творилось буквально повсюду. Участившиеся вооруженные стычки, взрывы в магазинах и общественных центрах; МайДэй поднимался с колен, отрастив на месте срубленной головы несколько новых, не менее кровожадных и алчущих. Помимо раздражающе-успешной деятельности подпольщиков сопротивления, в игру включились еще и хаотичные группировки протестующих, сформированные из тех, кому Галаад отвел роль прислуги: марфы и водители брали в руки оружие; жены и служанки убивали своих командоров, не боясь расплаты. Рабочие оружейной фабрики бастовали уже несколько дней. Заключенные в колониях бросались на охрану с голыми руками и лопатами, чтобы бежать. Бежали и мирные люди, особенно в северных районах, где границу Канады пересечь было легче всего, а хранителей не хватало, чтобы помешать нескончаемому потоку беглецов, ищущих лучшей жизни. В столице, в генеральном штабе, всерьез задумывались о поисках политического убежища для управления; вроде как даже отправили запрос в Россию, местному диктатору, но пока не получили ответа. Царек с края света не спешил брать под свое крыло порцию самовлюбленных, властных вояк, обеспокоенный тем, как бы лучше обеспечить аппетиты своих таких же. Помогать «сынам Иакова» никто не собирался и надеяться оставалось только на самих себя.
Прайд всем этим был чрезвычайно угнетен и вскользь упомянул о том, что если что, если Рен все-таки надумает, у него налажены кое-какие связи с человеком, владеющим частным самолетом. Куда лететь неизвестно – перспектив пока было катастрофически мало, но вдруг… На что более командор лишь в очередной раз ответил отказом, поставив старика на место словами о его трусости.
Сидя в шкафу, практически в обнимку с виолончелью, Рей слушала их и размышляла о том, что история не знала режима, прошедшего проверку временем. Вопрос заключался лишь в сроках, когда вроде как отлаженный и исправно функционирующий механизм даст сбой. Пусть лишь на долю секунды, но этого хватит, чтобы жернова человеческого властолюбия перемололи в порошок тех, кто еще вчера занимал место на троне. Рекордсменом пока оставалась лишь Римская империя, разлагавшаяся долго и мучительно. Остальные сгорали спичкой на ветру, одной ослепительной вспышкой. Стрелка на циферблате часов уже сдвинулась на момент крушения Галаада. Принимал ли в этом участие коварный демон или нет. Это была часть потрясающей, ясной, как день закономерности событий.
Рей не заметила, как осталась одна и получила возможность покинуть свое укрытие. Она размяла затекшие ноги и спину и решила отправиться на прогулку в лес. Долгое сидение в тесном, темном пространстве, вызвало в ней непреодолимую тягу к свежему воздуху и потребность в просторе вокруг.
Воздух в лесу был прозрачным до звона в ушах; свежесть отрезвляла. Девушка медленно, с трудом шагала по глубокому, вязкому снежному покрову, раздвигая в стороны тяжелые ветки елей, пока не обнаружила чуть-чуть припорошенные свежие следы. Проследив их направление, она вышла на небольшую полянку, где ее взору предстал крупный квадрат голой черной земли. Не трудно было догадаться, что именно здесь нашли свой последний приют вчерашние незваные гости особняка. Поддавшись минутному порыву, Рей набрала небольшой букетик сухой травы и уложила поверх рыхлого чернозема, присаживаясь перед ним на корточки.
В ней не было сожаления или чувства вины, хотя она и имела непосредственное отношение к гибели одного из погребенных здесь людей. Она всего лишь… защищалась. В действительности, не будучи кровожадным от природы существом, маленькая богиня не испытывала удовольствия от мысли о чьей-то насильственной смерти, лишь принимала это как данность. В жестоком мире – жестокие правила. Выживает только тот, кто может постоять за себя. Но все же ей было… любопытно. Именно любопытно, кем были эти мужчины, пришедшие в их дом с дурными намерениями, что именно толкнуло их к выбору данного конкретного пути. Боялись за свою жизнь или семью, сообразив, что лучшая защита – нападение? Или были такими же извращенными садистами, как, допустим, Прайд. У этого пожилого господина, пусть и довольно интеллигентной наружности, внутри обитатели крайне кровожадные демоны. Роль палача, бесспорно, доставляла ему удовольствие. Он не стыдился этого, как, например, Фазма, вчера крайне смущенно признававшаяся в ошибках прошлого. Женщина не знала другого мира, другой философии, кроме порядка. А Прайд был рожден для жестокости; рожден таким. И потому заслуживал наказания.
- Не простудишься?
Рей закатила глаза и поднялась, на ходу отряхивая юбку платья от снега. В присутствии командора Рена ей точно не следовало проявлять слабость и демонстрировать мучительность собственной рефлексии. Мужчина стоял на противоположном конце полянки, привалившись к черному дереву, сам такой же черный. Только маска блестела своей холодной сталью.
