— Когда полиция принялась расспрашивать про пометку, — продолжал Вульф, — О′Мэлли, разумеется, присоединился к общему хору о том, что вы понятия не имеете об этой пометке, и вместе с вами заявил, что это уловка, предпринятая либо мной, либо мистером Кремером, ибо был уверен, что все экземпляры рукописи уничтожены. Я не знаю, о чём вы говорили у себя на совещании в тот день, но готов держать пари, что он ловко уговорил вас послать в Калифорнию Корригана. Результат превзошёл все его ожидания. Когда Корриган вернулся, вы все снова пришли ко мне, и О′Мэлли ещё раз убедился, что я лишь играю ему на руку, отказавшись сказать что-либо, кроме того, что я почти готов к действиям. А это была уже угроза, зловещая и неотвратимая, над кем бы она ни нависла. Можно было предположить, что Корриган, если он и вправду преступник, предпочтёт убить себя, выбрав для смерти именно эту минуту. О′Мэлли действовал быстро и безжалостно. Прошло всего десять часов после того, как он побывал здесь вместе с вами, а он уже набрал мой номер и дал мне услышать выстрел, от которого погиб Корриган.
— Вы это предвидели? — спросил Кастин.
— Разумеется, нет. Когда вы ушли, я добавил всего одно предположение к моей скудной коллекции: что Корриган никогда не видел рукописи и не знал, что там написано. Что касается всех остальных, то я пребывал в полном неведении. Я по-прежнему пытался заставить вас действовать и, следует признать, преуспел. Вы готовы высказаться, мистер О′Мэлли?
— Нет, я предпочитаю слушать.
— Как угодно. Я почти закончил. — Вульф посмотрел на Кастина. — Вы сказали, что О′Мэлли был в Атланте в день убийства Рейчел Эйбрамс. У вас есть доказательства или вы просто считаете, что ему следовало там быть?
— Он был там по делам нашей конторы.
— Я знаю. По правде говоря, джентльмены, должен признаться, что я все дни, исключая два последних, присматривал за вами. Когда вы впервые пришли сюда. О′Мэлли сумел ввернуть фразу о том, что вернулся в Нью-Йорк только утром, а целую неделю пробыл в Джорджии, что я не преминул отметить. Вы, наверное, не знакомы с Солом Пензером?
— С Солом Пензером? Нет.
— Вот мистер Пензер, он сидит в торце стола мистера Гудвина. Если он когда-нибудь захочет что-либо узнать про вас, лучше просто ему сказать, впрочем, вы ещё и сейчас не опоздали. Четыре дня назад я попросил его выяснить, где был О′Мэлли в течение той недели, о которой идёт речь, и он это сделал. Расскажите им, Сол, что вы узнали.
Сол открыл рот, но не успел произнести и слова, как подключился Кремер.
— Подождите, Пензер! — приказал он и спросил у Вульфа. — Именно это вам было сказано по телефону сегодня утром?
— Да.
— И вы хотите преподнести это О′Мэлли на блюдечке? Нет, вы этого не сделаете.
— Либо я буду продолжать, либо вы, — пожал плечами Вульф. — Сегодня утром вы сказали, что оставляете за собой право распоряжаться, и я ответил «нет». Теперь предоставляю вам это право. Берите его, если хотите.
— Хочу, — вскочил Кремер. — Мне нужно вот то письмо и конверт к нему. Мне нужен Пензер. И письменные показания от трёх женщин. Мистер О′Мэлли, вы отправляетесь в сопровождении сержанта Стеббинса в прокуратуру округа на допрос.
— На каком основании? — спокойно спросил О′Мэлли.
— На допрос, сказал я. А если вам требуется основание, вы его получите.
— Я хочу, чтобы при этом присутствовал мой адвокат.
— Можно позвонить ему из прокуратуры.
— К счастью, мне незачем ему звонить. Он здесь. — О′Мэлли повернул голову, — Луис?
Кастин встретился с ним взглядом.
— Нет, — не колеблясь ни секунды, твёрдо отозвался он. — Я выхожу из игры, Кон. Я этого сделать не могу.
О′Мэлли дрогнул, но устоял. Он не предпринял попытки уговорить Кастина. Тон, каким были произнесены эти слова, говорил сам за себя. Он повернулся к Кремеру, но перед ним предстал поднявшийся со стула Джон Р. Уэлман.
— Я отец Джоан Уэлман, мистер О′Мэлли. Я не всё понял из того, что говорил мистер Вульф, но мне бы хотелось кое в чем убедиться. Мне бы хотелось убедиться, готовы ли вы пожать мне руку. — Он протянул руку. — Готовы или нет?
В нависшей над комнатой тишине приглушённо охнула одна из женщин. О′Мэлли почти собрался с силами. Во всяком случае, попытался. Глядя Уэлману в глаза, он начал было поднимать руку, но шейные мышцы сдали, голова упала, и он обеими руками закрыл лицо.
— Видать, не готовы, — сказал Уэлман и, повернувшись, зашагал к двери.
На прошлой неделе я заказал разговор с Глейндейлом, штат Калифорния. Когда нас соединили, я сказал:
— Пегги? Это Арчи. Я звоню из Нью-Йорка.
— Здравствуйте, Арчи. Я так и думала, что вы позвоните.
Я сделал гримасу. Я умышленно заговорил фамильярно, стараясь отыскать в ней хоть какой-нибудь изъян. Она могла, например, сделать вид, что возмущена, или, наоборот, прикинуться застенчивой, а то и притвориться, будто не знает, кто говорит. Ничего подобного. Она по-прежнему была сама собой: меньше ростом, чем следовало, полнее, чем следовало, и старше, чем следовало, но одной-единственной на свете миссис Поттер.
