— Госпожа Полина Князева купила у меня две партии рабов. Она заявила, что у неё очень высокий уровень стресса: она оказалась в незнакомом мире, вдали от друзей и родных. Что ей надо заедать проблемы вкусняшками, но она боится растолстеть. И что испытывает сильные боли из-за предменструального синдрома, для неё это настоящая пытка. А ещё у неё проблемы с гормонами — окситоцином и серотонином, — выпалил «таракан». — Да и с памятью беда: она обещала рассказать всем на празднике «Проводы детства» в поместье Этери о том, что я лучший торговец живым товаром на всей планете. Но забыла, — кинул он на меня укоряющий взгляд.
Августа посмотрела на артефакт правды в перстне. Тот ярко алел, подтверждая слова работорговца.
— Следующий! — кивнул Эрант, и на место Янека приволокли молодого парня в униформе стражей. Я с трудом его вспомнила: он стоял вместе с напарником в комнате, где были выбиты стёкла во время нападения, в то время как я разговаривала с Домеником.
— Рядовой Даггер, расскажите нам свои впечатления о том, является ли госпожа Князева практичным человеком. Способна ли она выжить без поддержки на Тимеране? — задал ему вопрос Эрант.
— Никак нет, — страж правосудия вытянулся по струнке. — Доменику Этьену пришлось долго её уговаривать, чтобы она взяла деньги от принцев на ремонт особняка. Госпожа Князева заявила, что в качестве возмещения ущерба ей нужны лишь напавшие на неё рабы. Почему-то она не задумывалась о том, как их прокормит.
— Свободен, — отпустил его Клэвис, и страж быстро ретировался.
— Как вы сами видите, ваше величество, госпоже Князевой действительно нужна помощь, — подвёл итог Эрант. — И мы с братом будем рады её оказать, стать опекунами. Те женихи, на которых она ссылается, являются ненадёжными мужчинами. Господин Стоун и вовсе подвергался судебному преследованию по обвинению в контрабанде. Скажите, дорогая Полина, после такого жуткого нападения сколько раз вас навестили ваши женихи? Ни разу, верно? Они оба являются врачами, значит наверняка позаботились о вашем здоровье — выписали нужные лекарства для нормализации гормонального фона. Нет? А сколько в вашем поместье рабов? Больше семидесяти, не правда ли? Но ведь консорт Фалентий рекомендовал вам купить всего десять невольников. Почему вы его не послушали?
— Фалентий Минос! — прошипела императрица, как жёлтая кобра.
— Не устану повторять, что для тебя — просто Фалентий, моя дорогая жена, — голос консорта сочился мёдом, но очень быстро его тон изменился: — И что вы тут устроили, скажите на милость? Опять потакаешь своим отпрыскам? Мало они тебе проблем создают, решила снова пойти у них на поводу? Организация нелегальных боёв, халатность в системе безопасности, которая привела к побегу рабов с рудников и их нападению на поместье с новоприбывшей — тебе этого мало? Весь Тимеран и так гудит, как растревоженный улей. Хочешь добавить сюда ещё скандал, что взрослой адекватной госпоже назначили мужчин-опекунов? Ты это серьёзно? Если вы все настолько печётесь о благе Полины, тогда давайте я сам стану её опекуном. По крайней мере, её и так считают моей протеже.
Фалентий протянул мне руку с риналом, ожидая, что я ухвачусь за эту возможность, как за соломинку: прикоснусь к его браслету и назову своё имя, признавая его опекуном.
Но интуиция пискнула, что не стоит принимать поспешных решений.
Конечно, он был другом Элеоноры Артеи и очень мне помог, но всё же…
Во-первых, я совершенно не знаю, как далеко распространяются полномочия опекунов. Значит ли это, что Фалентий будет распоряжаться моими деньгами и невольниками, наведёт свои порядки в моём поместье и будет решать, когда и за кого мне выходить замуж?
Во-вторых, ещё во время первой нашей встречи я заметила, что взгляды консорта на невольников разительно отличаются от моих. Он считает рабов людьми второго сорта, и не успею я пикнуть, как вся моя маленькая армия окажется на улице в бараках. А что он сделает с барсиками и Риком — вообще отдельный вопрос.
— Благодарю вас за оказанную честь, господин Фалентий, но я всё же откажусь от этого предложения, — сказала я, заводя руки за спину. Взгляд императрицы немного потеплел. Ей было приятно, что кто-то щёлкнул её супруга по носу. — Видите ли, я тут пытаюсь объяснить, что являюсь взрослой дееспособной женщиной, сама могу управлять своей жизнью и ни в чьей опеке не нуждаюсь.
— Что и требовалось доказать! — одобрительно махнул на меня рукой старец. — Скажите, Полина, сколько вы уже на Тимеране?
— Четвёртый день, — ответила я.
— И сколько денег у вас на счету? — задал он следующий вопрос, и у меня в душе всё похолодело: как я буду объяснять про пятьдесят миллионов от Виолы, если дала магическую клятву о неразглашении тайны насчёт её браслета?
Но за меня неожиданно ответил Клэвис:
