Весьма занимательным кажется то, что через какое-то время сняли и губернатора Архангельской области, и Клебанова, который грозился меня угробить. Я не знаю, связано ли это с моей историей, я могу лишь строить предположения.
Если их смещение с должности как-то связано со мной, то, скорее всего, Путин решил, что я, конечно, поступил неправильно, но и они поступили неправильно. Они могли выбрать другие инструменты воздействия, чтобы добиться нужного результата, в конце концов: поговорить, обсудить, найти компромисс. А они с этой задачей не справились.
И возможно, Клебанова наказали за то, что не смог оценить тех отдаленных последствий, которые могут быть вызваны репрессивными мерами в отношении меня, и не смог прервать информационный поток, который я транслировал. Да, он защищал территорию, на которую я вольно или невольно зашел, но если уж он начал это дело, то должен был довести его до логического завершения, чтобы я отошел тихо и без лишнего шума. Может быть, даже его конечной целью не было посадить меня, а всего лишь сделать так, чтобы я не нарушал неписаные политические правила, не создавал прецедента, действовал как все. Но у него это не получилось.
Я прекрасно понимаю, что, возможно, эта история до сих пор еще не закончилась. Потому что, как говорят, месть – это блюдо, которое подают холодным.
Несмотря на то, что прошло уже довольно много лет, периодически кто-то взламывает мою почту. Временами это делается демонстративно. Регулярно кто-то прослушивает мой телефон, я говорю: «Алло, алло…» – а там треск. Иногда создается такое ощущение, что надо мной кто-то издевается, хочет, чтобы я начал нервничать. Исходя из этого я никогда не чувствую себя в безопасности. Я полностью отдаю себе отчет в том, что в любой момент со мной может произойти все что угодно. Я могу с кем-то сидеть в кафе, разговаривать, а туда могут зайти люди и забрать меня. И я, в принципе, не удивлюсь.
И любому человеку, который, может быть, собирается взять с меня пример, нужно понимать, что, если некто, находящийся в столь же высокой должности, как Клебанов, сказал однажды: «Мы поломаем тебе жизнь!» – это значит, что мучить вас могут бесконечно долго.
И дело тут вовсе не в нашем президенте, не в губернаторе и не в чьей-то личности вообще. Дело в Системе. Если ты несистемный человек, любая Система тебя не примет: ни старая, ни новая. И эти проблемы действительно могут остаться с тобой уже навсегда.
1. Защищая себя и свои интересы, стучись во все двери: ты не знаешь, какая из них откроется.
2. Находясь в тюрьме, ежедневно пиши огромное количество писем всем, кто может принять участие в твоей судьбе. Не все из них дойдут до адресатов, не все адресаты ответят, но ты продолжай писать каждый день, потому что иного выхода у тебя все равно нет.
О том, кому, когда и под каким предлогом имеет смысл делать политическую карьеру, а также почему я больше никогда не пойду в политику
Что дает человеку ограничение свободы? Начинаешь ее ценить. Когда выходишь из камеры, рождается ощущение, что жизнь прекрасна. Прекрасно просто наслаждаться свободой. Ты можешь быть без денег, без хорошей одежды, без друзей, без чего угодно! Но ты можешь видеть небо, и ничто другое не сравнится с этой возможностью.
В своем последнем слове я сказал, что морально устал и в будущем не намерен больше заниматься политикой. Это была правда.
Были такие, кто говорил, что с самого начала я повел себя неправильно. Надо было, дескать, отсидеться годика четыре в депутатах, осмотреться, обзавестись связями, и только потом, используя собственную харизму, молодость и напор, выдвигаться в мэры, затем в Думу – и все, жизнь удалась!
Были такие, кто ждал, что я перебешусь и стану таким, как все прочие «государственники»: толстым, жирным самодовольным политиком, который, добившись власти, старается всеми правдами и неправдами ее удержать.
Некоторые эксперты провели аналогию между губернаторской предвыборной кампанией, после которой я победил в выборах мэра, и президентской кампанией, после которой я якобы собирался занять кресло губернатора Архангельской области. Все они были одинаково далеки от истины.
