Принц высокомерно улыбнулся, но молча подал мне руку и повёл к гостям. Стивен шёл следом, на некотором отдалении - как и стража, наверняка приставленная к принцу королём. Их я заметила, когда мы спустились по украшенной цветами лестнице. Мраморные перила увивали алые и розовые незабудки, скрещенные с вьюном, под ногами мягко пружинили лепестки. Мне очень хотелось посмотреть на цветок, из которого их нарвали. Мясистый, должно быть, упругий. И искрится золотистой пыльцой, в которой тут же оказались мои туфли, ноги и подол платья, благо, жёлтый, и его это не испортило. Но всё равно, словно в море блёсток наступила.
В центре широкой площадки, куда привела нас лестница, журчал фонтан, а у диванчиков рядом с кустами роз то и дело выстреливали водяным паром незаметные среди листвы зелёные трубочки. Что-то подобное я видела на верандах ресторанов в центре Москвы летом. Выглядит удивительно: будто цветочную клумбу заколдовали, но в жару от этого становится прохладнее.
А жарко было очень. С меня, одетой в лёгкое платье, пот лил градом, а уж каково было Вильгельму в его чёрном костюме, не хочется даже думать. Впрочем, принц выглядел так, будто жары не замечает. Может, заклинание? Попросить поделиться?
- Тебе нравится?
Я вздрогнула.
-А?
Вильгельм совершенно по-кошачьи улыбнулся и вкрадчиво спросил:
- Виктория, ты задумалась обо мне?
- Ну да, ты же центр моего мироздания, - фыркнула я.
Вильгельм шутку не оценил: он только выше вздёрнул нос и буквально засветился. Ой, да он же поверил!
- Так и знал, что нравлюсь тебе.
- Безумно, - само вырвалось, надо было промолчать.
Вильгельм остановился у фонтана и, не замечая любопытных взглядов (а их было немало - два рыжих человека рядом всегда привлекают внимание) прижал меня к себе. Долго смотрел в глаза (я тоже, чего уж там - есть что-то завораживающее в глазах, когда они разноцветные), потом хрипло произнёс:
- Я хочу тебя поцеловать.
И потянулся к моим губам - я еле успела увернуться.
- Обойдёшься.
Принц нахмурился.
- Не понимаю. Я же тебе безумно нравлюсь. Или это снова девичья уловка?
Я вздохнула.
- Какая уловка, Вильгельм? Ты не понимаешь сарказм?
Принц удивлённо замолчал, а я по глазам видела: в какой-то момент его осенило. И озарение это ему не понравилось.
- Виктория, не нужно со мной играть.
Я повела плечом, высвободила правую руку и щёлкнула его по носу.
- Тогда запомни: я смотрю на тебя и вижу кота. Ко-та. Понимаешь? - Хотелось ещё и в шутку за ушком его почесать, но я не решилась: мы не были настолько близки. Ха, да даже со Стивеном я была ближе, а Вильгельма действительно знала только как кота. В таком обличье его можно было тискать и дёргать за лапы, и да, по носу щёлкать. А человек - этот красивый юноша с вывертами на почве тяжёлого детства
- был для меня чужим. У меня просто рука не поднималась его коснуться. Боже, про какую любовь может говорить сам Вильгельм, я точно так же для него чужая!
Принц отвернулся. Он не отодвинулся, но смотрел теперь на фонтан, и я видела: злится. Ещё бы не видеть, струи из тех, что ближе к нам, заледенели.
Принц покачал головой и неожиданно серьёзно сказал:
- Тебе не за что извиняться. - Потом повернулся, снова посмотрел на меня. -Виктория, что мне сделать, чтобы понравиться тебе?
Я на мгновение потеряла дар речи, а на глаза как назло попался Стивен, который вовсю жестикулировал: дескать, попроси его принести то, что нам нужно. Я знала, что, если действительно попрошу, Вильгельм всё исполнит. И если заикнусь сейчас о помощи, поможет.
А потом я уйду домой, в другой мир, и буду там спокойно жить, зная, что обманула наивного парня, у которого я, к тому же, первая любовь?
Не, ребят, я так не могу.
Поэтому я честно сказала:
- Тебе не нужно мне нравиться.
Вильгельм покачал головой.
- Нужно. Ты меня полюбишь.
- Виль...
- Я сказал полюбишь, значит полюбишь. Я всегда своего добиваюсь так или иначе. Идём.
И, взяв меня за руку, повёл прочь от фонтана. А я подумала, не стала ли для него вызовом, как для учёного неудача в исследовании или, наверное, для мага - в заклинании?
На площадке у фонтана не было людно: пока мы с принцем спорили, я заметила только несколько парочек на диванчиках у розовых кустов. Все они - да, и цветы, похоже, тоже - с любопытством смотрели на нас, но не вмешивались. Однако, когда Вильгельм повёл меня от фонтана к длинному павильону, закрытому от солнца виноградом (кстати, спелым), придворных там оказалось больше, ярких, разноцветных, на мой взгляд, экзотичных. Мужчины - в камзолах вроде того, что был на принце, но не чёрных, а синих или зелёных - беседовали в основном друг с другом, почти не обращая внимания на дам, ещё более разноцветных, будто райские птицы, цепляющихся за локоток кавалеров. Дамы говорили, только если к ним обращались. Впрочем, это не мешало им курсировать от одной мужской группки к другой и довольно часто попадаться нам под ноги. Выглядело это весьма забавно: идёт леди, обмахивается веером, томно поглядывает на принца... Потом замечает меня, тормозит - и резко сворачивает в сторону. И так раз пять, но, конечно, разные дамы.
