— Мне ведь казалось, что мы заложники одной и той же ситуации. Сорвавшиеся свадьбы. Бывшие, по которым мы скучаем. С каждым месяцем мне все сложнее было держать оборону в присутствии Дины. Я чувствовал, что вот-вот сдамся и позволю ей говорить. И тогда стану ничем не лучше тебя, отчаянно пытающейся вернуть платье, а вместе с ним и счастливое прошлое.
— Ты с этим разберешься, — обещаю я, беря его за руку. — И счастливым будет не только прошлое, но и будущее. Понял?
— Понял. — Благодарно улыбнувшись, он наклоняется и целует меня в щеку. — Надеюсь, однажды выражение «свадебное платье» перестанет ассоциироваться у тебя с чем-то грустным.
— Боюсь, это словосочетание так и останется для меня черно-белым.
— Может, это и не так уж плохо. Помнить, что даже вещи, олицетворяющие счастье, могут стать символом чего-то плохого.
— И зачем это помнить?
— Чтобы снова научиться видеть в них что-то хорошее. Это же касается и твоей работы. Если сможешь разглядеть в ней прежний свет, похожий на надежду, перестанешь думать о бессилии и темноте, которые там встретила.
— А еще это касается твоей свадьбы с Диной, — тихо произношу я.
— И правда, — соглашается он, горько хмыкнув.
Вернувшийся за стол Влад сразу замечает наше лирическое настроение и, вопросительно изогнув брови, интересуется, что случилось за время его отсутствия.
— Стоило мне ненадолго отлучиться, а вы двое уже превратились в воплощение печали. В чем дело? Еда невкусная? — Переведя взгляд на наши тарелки, он удивляется еще сильнее. — Они пустые.
— Да мы еще не успели поесть, — отвечает Федя, — слушали твою прекрасную речь.
— Видел я, как вы слушали. Сидели тут и шушукались, — парирует Влад, смотря при этом на меня. Как если бы был разочарован в моем поведении. Как если бы хотел, чтобы я наблюдала за ним, пока он стоит на сцене. Потому что, вероятно, на моем месте, он бы поступил именно так.
— Прости, — извиняюсь я перед ним. — Мы и правда отвлеклись.
— Ты чего, не надо просить у меня прощения, — хмурится он. — Это была шутка. Оно вам надо — слушать мой бубнеж, предназначенный для Жени.
— Я, кстати, рада, что познакомилась с ним. У тебя очень милый брат.
— И он тоже похож на серфингиста, — добавляет Федя, которого снова посетило шутливо-ироничное настроение.
— Жаль, младший не смог прийти, — говорит Влад. — У него в гостинице какое-то происшествие. Наверное, уже не успеете познакомиться.
— Может, в другой раз, — не задумываясь, отвечаю я.
— Уже забыла, что уезжаешь? Или решила остаться?
— Ну, я могу снова приехать.
— Правда? — удивляется он.
— Конечно. До выхода на работу еще есть время.
— Да уж, — бубнит Федя, не скрывая своей зависти, — у работы преподавателем есть свои неоспоримые плюсы.
К моему удивлению, Влад больше ничего не говорит и не спрашивает. Он переключается на еду и только иногда, слегка повернув голову, наблюдает за мной исподтишка. Я замечаю это боковым зрением и потому, что моя голова тоже слегка повернута к нему. В течение следующего часа он улыбается только раз — когда я, доев фаланги камчатского краба под хрустящей сырной панировкой, издаю протяжный удовлетворенный сытый вздох.
Федя предлагает уйти, не дожидаясь десерта, потому что устал и хочет спать, но я не соглашаюсь.
— Как-то это невежливо, — пожимаю я плечами, хотя с радостью бы ушла, не будь рядом Влада, выражение лица которого не дает мне покоя весь вечер.
— Значит, остаешься? — уточняет друг, поднимаясь с места.
— Ага. Еще немного побуду тут.
— Позвони, когда соберешься идти назад, я вернусь за тобой.
— Я провожу ее, — вдруг подает голос Влад и, серьезно посмотрев на Федю, добавляет: — Можешь на меня положиться.
— Хорошо, — немного поколебавшись, соглашается тот. — Но я все равно буду на связи. Звони, если что.
— Ладно. Спокойной ночи, — желаю я ему и обнимаю напоследок.
— Много сладкого не ешь, — приказывает он мне и, рассмеявшись, уходит.
— Спасибо, — говорю я Владу. — Что проводишь.
— Не за что. — Слабо улыбнувшись, он отворачивается к соседу, безостановочно болтающему о лодках и яхтах, которыми он то ли уже владеет, то ли только собирается купить.
— Эй, может пройдемся? — предлагаю я, не продержавшись и пяти минут в ожидании, когда он закончит разговор.
— Ты это мне? — уточняет Влад, обернувшись, но я вижу, с каким трудом он скрывает рвущуюся наружу улыбку.
— Да, тебе. Поднимайся.
— А как же десерт? Его вот-вот принесут, — напоминает он. — Ты же ради него осталась.
— Я осталась ради тебя, — признаюсь я на одном дыхании. — Теперь мы можем вместе прогуляться?
Больше ничего не говоря, Влад встает и, взяв меня за руку, ведет на террасу, с которой мы спускаемся прямиком на пляж.
— Говорила, что не хочешь играть. Хочешь по-настоящему. А сама, что делаешь? — набрасывается он на меня с упреками. — Я и так весь на взводе из-за мысли о твоем отъезде. Пытаюсь смириться с тем, что на этом все и закончится. А ты берешь и намекаешь, что вернешься. Но я-то знаю, что нет. Стоит тебе оказаться дома, твои чувства ко мне, если таковые вообще есть, исчезнут без следа. Так что не надо говорить, что приедешь снова, если собираешься меня забыть.