Продана (СИ) полностью

Взглянув напоследок в зеркало, я проверила наряд ещё раз, чтобы убедиться, что выбор подойдёт для вечера. Чёрное обтягивающее платье очень выгодно демонстрировало фигуру — согласно словам личного ассистента, которого прислал Эштон. С глубоким V-образным вырезом и длинными кружевными рукавами — это было лучшее платье из тех, что у меня когда-либо были. Я посмотрела на себя в зеркало, осматривая себя в полный рост. Я оставила свои длинные волосы распущенными и немного завила кончики, сопротивляясь искушению убрать их подальше с лица в обычный хвост. Даже переживая о предстоящем ужине, я чувствовала себя красивой.

Убедившись, что всё на месте, я схватила чёрный клатч, и вышла из комнаты. Повернув за угол, я увидела внизу лестницы Эштона в прекрасном чёрном костюме, очерчивающем каждую мышцу его тела. Я настолько внимательно рассматривала его, что чуть не споткнулась и не полетела вниз. К счастью, успела поймать себя прежде, чем кубарем скатилась вниз.

Чёртовы каблуки.

Мои пальцы крепко вцепились в поручень, я выпрямилась и сделала всё возможное, чтобы каждый мой шаг был осторожным. Во рту пересохло. Когда я спустилась, Эштон взял меня за руку и покружил на месте.

— Ты великолепна.

Я почувствовала, как к лицу прилил жар.

— Нет, но спасибо, что сказали.

Он сократил расстояние между нами и поднял мой подбородок, чтобы я встретилась с ним взглядом.

— Я бы не стал лгать тебе. Я не тот тип мужчин, которые делают пустые комплименты.

Совершенно верно. С самого моего приезда Эштон ни на что не намекал. Он был честным, почти греховно.

— Спасибо.

Он вздохнул.

— Пожалуйста, послушай. У меня закончились идеи, как помочь тебе.

Я опустила руку на его плечо.

— Мне не нужна помощь. За время моего пребывания здесь вы многому меня научили.

— Недостаточно, иначе просто приняла бы то, насколько ты чертовски сексуальна.

Ошеломлённая, я прикипела к месту. Впервые кто-то назвал меня сексуальной. Я не знала, как реагировать.

— Пойдём, иначе опоздаем.

Эштон взял меня за руку и повёл в гараж к автомобилям. Он повернул ключ в замке зажигания и Астон Мартин ожил. Я подождала, пока автомобиль начнёт двигаться, и затем повернулась к Эштону. Сердце колотилось в груди, и я не знала, стоит ли спрашивать, в то же время желая знать ответ.

— Вы думаете, что я сексуальна?

Он вжал ногу в педаль тормоза, и нас бросило вперёд. Он медленно повернулся ко мне.

— Чёрт, да, я считаю тебя сексуальной.

Я барабанила пальцами по коленям.

— Я никогда не смотрела на себя с этой стороны.

Он потянулся к моей руке через центральную консоль и поднёс другую руку к моему лицу.

— Я знаю. Хотел бы, чтобы было иначе.

Пристально глядя в его глаза, я растерялась в тот момент, когда его рука переместилась с лица на шею, а пальцы запутались в моих волосах. Наклонив голову, он приблизил мои губы к своим. Первое прикосновение, и я позволила себе окунуться в поцелуй. Никто никогда не целовал меня так, чтобы меня пронзало до кончиков пальцев ног. Лёгкий вкус корицы затопил мой разум, когда его язык ласкал мои губы, уговаривая меня раскрыть их. Не обращая внимания на голос в голове, кричащий о том, что я не должна этого делать, я раскрыла губы и впустила его. Скольжение его языка по моему было нерешительным, но не настолько, чтобы я усомнилась в его желании. Это заставило моё сердце колотиться в груди. Всё вокруг ушло на второй план. Остались только Эштон и Елена, и их поцелуй

Этот поцелуй.

И так же быстро, как начался, поцелуй закончился. Эштон убрал руки и обхватил кожаный руль. Его пальцы сжались, и я заметила, как они побелели от усилия.

— Мне не стоило делать этого. Прости меня, — и, не сказав больше ни слова, он помчался к дому родителей.

За исключением шума радио, рассекающегося тишину, воздух вокруг нас был пропитан таким напряжением, что его можно было резать ножом. Я была потрясена до глубины души. Не могла ни говорить, ни думать. Всё, что я когда-либо знала, только что было стёрто одним простым поцелуем. За все годы с Домиником я никогда не чувствовала себя так. Наши поцелуи всегда были довольно простыми, и, на самом деле, он вообще не целовал меня в последние пять лет. Обычно он говорил мне занять позицию на кровати и лежать там. Без прикосновений, без чувств. Без привязанности, без нежности. Ничего личного. Поцелуй с Эштоном был очень, очень личным.

Так почему же он отстранился?

Почему сказал, что не должен был этого делать?

Я сделала что-то не так?

Сомнение и желание боролись внутри меня. С того момента, как я встретила Эштона, он заставлял меня сомневаться во всём. От обращения Доминика ко мне до взглядов на саму себя. Это не должно было удивлять меня, но сегодняшняя ночь была первой, когда я почувствовала желание. Любой будет чувствовать себя особенным после того, что он дал мне за последние две недели. Но я не хотела быть просто особенной. Я хотела быть особенной для него.

Я всё ещё не разобралась с ответом, а мы уже подъехали к дому его родителей.