И снова его губы на моих, язык с напором раздвигает губы и берет всё, на что натыкается, проталкиваясь глубже, заставляя меня сопротивляться и отталкивать своим языком.
Смешно драться языками во рту, если бы не было так страшно! Он всерьез намерился засунуть мне его в глотку? Чтобы я подавилась и умерла?
Он толкает, я отбиваю, он томно обводит и пытается протолкнутся с другой стороны, но я уже предчувствую маневр и давлю кончиком ему в уздечку. Марк моментально меняет тактику и всасывает мой язык себе в рот. Теперь он облизывает и посасывает мой язык как клубничку, а я вздрагиваю от импульса внизу живота и разбегающихся волн мурашек по бедрам.
Черт, еще не хватало, чтобы я начала стонать от его поцелуев!
Но босс не давал опомниться, он все это время, опьяняя меня поцелуем, спускал вниз по своему напряженному телу. А я хотела этого скольжения, мое собственное тело не было деревянным, чтобы не отреагировать на откровенное желание мужчины меня.
Переход от дурмана к реальности оказался жестким. Колени твердо встали на ворсистый ковер гостиной, а напряженный член босса явственно пульсировал у меня между грудей.
— Давай, — тяжело выдавил он, оставив мои губы в покое.
— Что давать? — не сообразила я, но начиная чувствовать неудобную позу, намекающую на конкретное продолжение наших поцелуев.
Минет. Ну конечно, после клубники странно было бы не догадаться, какую ягодку большой босс мечтает сунуть мне в рот. Зря тянул, увлекшись поцелуями.
Минет. А может к лучшему? Маленький стыд, мой личный позор, который я в состоянии буду скрыть и не проговориться мужу, зато он, чужой, не полезет в меня! Не наследит, не сломает мою давно лелеемую мечту. Я могу с ним договориться. Так сделаю минет, что он не захочет ничего другого.
Так я думала, судорожно сглатывая набегающие слюни, пока Марк не оттянул резинку и не вытащил свой огромный член с налившейся пунцовой головкой. Я застыла. Член был впечатляющим… Я не была уверена, что смогу облизать головку, не то что взять его глубже!
Я видела выступающие вены, обвивающие могучий ствол, видела, как нетерпеливо подрагивает член, а на головке выделяется блестящая капелька росы.
Снова сглотнула.
— Оближи его, — прохрипел Марк, по-моему, окончательно спятив от вожделения.
Его пальцы гладили мои щеки, губы, заставляя приоткрывать их, лезли в рот, требуя облизать, и я все это делала, пытаясь смириться с тем, что придется сделать.
— Ты боишься меня? — задал он следующий вопрос, опуская влажные пальцы с щеки на шею, снова поднимаясь вверх, цепляя подбородок и задирая его пальцем. — Брезгуешь?
Я не успела ответить, как он подхватил меня, рванул вверх, практически насаживая на себя. Застонал надсадно, запрокинув голову, когда я вцепилась в его плечи и торопливо зашептала.
— Я сделаю, сделаю это. Только, пожалуйста, не надо секса!
И тут пришла моя очередь запрокинуть голову и вскрикнуть, когда его пальцы, отодвинув кромку трусиков, скользнули под них и провели от самого входа влагалища к напряженной точке тела. Он задел костяшкой клитор, и из моих губ вырвался голодный постыдный, потому тщательно скрываемый рёв.
— Ты течёшь, — констатировал Марк и ему это давалось нелегко.
Я перестала контролировать всё вокруг, погружаясь в ощущения от кружащих внизу его пальцев. У меня было стойкое ощущение, что я кончу только от одних прикосновений. Ах, если бы у нас был спор принуждать другого до первого оргазма! Я бы выиграла… вот сейчас… прямо в следующую секунду!..
Немилосердные спазмы скрутили все тело, заставляя сжаться на груди у мужчины, удержать его руку сцепившимися бедрами, выгибаться и слишком откровенно тереться об обнаженный орган и выть от выкручивающих судорог удовольствия.
Сколько я копила в себе напряжение? Когда я в последний раз дотрагивалась до себя там? Почему… Ну почему это даже в десятой доле не так остро, как от его прикосновений?
— А ты девочка с сюрпризом, — вдруг вырвал меня из грёз большой босс.
Снова этот влекущий взгляд и кривая улыбка. Я дёрнулась, но он оказался проворнее, сползая по спинке еще ниже и поднимая меня над собой.
— Марк… что?!
Но даже договорить не успела, почувствовав там его губы. Вторая волна нахлынула немедленно, снося к чертям неловкость, скованность и все остальные предрассудки. Я успела только вцепиться дрожащими руками в спинку дивана, и осела на лицо босса, с энтузиазмом посасывающим меня, выкруживающим языком, обводя каждую складочку и ныряя в глубину.
Меня потряхивало, лихорадило. Запущенное им сотрясения невозможно было прервать или остановить. Как только спазмы внутри утихали, так коварный босс поднимался выше, обхватывая клитор губами и запускал вибрации вновь, вытворяя что-то немыслимое с клитором. От чего я переставал чувствовать себя человеком, потому что так высоко и так долго люди не летают. А я уже перестала считать себя земным человеком.
Это было до боли приятно, до ненависти желанно, до бесстыдства мало. Я уже знала, что сделаю для него всё, что Марк попросит. Всё что захочет. Просто потому, что даже малую часть не смогу отдать из того, что получила.
