Мы расселись за круглые столики по двое. Губернатор присел ко мне, с удовольствием пересказывая какая выдалась насыщенная рабочая неделя.
Я попробовал грибной жульен, кивнул шефу. Вкусно, вполне годное блюдо для ресторана города, но в торговый центр это точно не пойдет. Отметил оценку с примечанием в листе и взял следующую закуску — листовой салат.
Внутри опять тревожно задрожало. Я заранее напрягся, ожидая волны боли, только теперь понимая, что это нехрена не желудок. Это раненное чувство собственности, моя ненасытность до Таши. Мое нежелание отпускать ее от себя.
— Жаль, что ты не привел ту девчулю с собой. Она отлично повышает аппетит, — не вовремя хохотнул губернатор. — Тогда всё меню заглотили на «ура».
Вот тут скрутило. Меня бросило в пот, я чувствовал, как время ускользает сквозь пальцы. Нахрен мне отпускать ее и мучиться? Я не мазохист, вполне могу ее действительно забрать с собой, помочь устроиться на новом месте, подыскать работу, ускорить развод…
— Черт! — я совсем забыл сообщить ей о разводе.
Неуклюже встал из-за стола, так что грохнулся стул. Извинился, показывая на телефон и срочную необходимость позвонить. Вылетел из зала, на ходу набирая её номер. Только бы не уехала, только бы успеть!
«Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети. Абонент недо…».
Нет. Нет!
Я, через ступеньку, спустился вниз, крикнул Гришу:
— Живо в отель! Гони, хоть по тротуарам!
— Есть, босс.
И мы сорвались с места. Абонент так и продолжал быть вне зоны, а я уже начинал просчитывать действия, если не успею перехватить Ташу.
Далеко с выданной ей суммой она не уедет. Скорее всего соседняя область. Наверняка в городок, где подешевле можно снять жилье и где ее возьмут на работу по рекомендации. Понятно, что будет искать место в интернате… Я найду ее. Не сегодня, так завтра.
И Виталий нашел бы, если бы я не прикрыл.
Но внутри все протестовало от разлуки. А вдруг она, как ошалелая курица, рванет в Москву? Где я буду искать ее в многомиллионом городе? А если уедет в Сибирь, соблазнившись многодневной тряской в поезде? Смогу ли я перерыть все интернаты на территории России в поисках одной беглой девчонки?
К тому же я сразу теряю фору, потому что не в состоянии отложить дела в Иркутске. А через три дня начинать поиски может быть уже поздно.
Что же я так просчитался? Ведь мне судьба её сунула в руки! На держи — она твоя. А я, как дурак, отпустил.
Я захлопнула дверь номера, сдала ключ администратору отеля внизу и вышла на улицу. Поезд только через два часа, но надо успеть сделать пару дел. И я, честно, бежала от Марка. Не переживу еще одно прощание. На меня накатила дикая апатия и саднящая боль уже от первой. Осознание, что мной вдоволь попользовались, что у Марка ко мне никаких чувств, только похоть, накрыло с головой.
Мне просто дико не везет в любви. Я обречена насаживаться внутренностями на голый крючок без наживки. Неудивительно, что каждый потом старается от меня избавиться.
Закусив губу, чтобы позорно не разреветься, я вошла в интернат.
— Наташа?
Я вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.
— Екатерина Валерьевна, простите что снова вас беспокою, но мне больше не к кому…
— Не оправдывайся. Я рада, если могу помочь тебе! Что случилось? — тут ее взгляд наткнулся на мою сумку и глаза прищурились. — Ты поругалась с тем мужчиной?
— Н-нет… Я… Мы просто собрались уезжать, но я хотело кое-что оставить на сохранение. Можно?
— Ну, конечно!
— Некоторые вещи, чтобы не тащить пока всё на новое место, — снова в тон прорезались извиняющиеся нотки.
— Можешь в шкафчик убрать, закрыть. Там они в сохранности будут.
— Спасибо! О нем я и думала. А еще номер свой сменила, но я вам сама позже наберу. Как устроюсь на новом месте. Хорошо?
— Как скажешь. Позвони, как все наладится, — начальница улыбнулась.
— Только вы никому не говорите. Про вещи и мой номер никому не давайте, пожалуйста.
— Это будет несложно, Наташа, обо мне никто не вспомнит, чтобы спросить.
Я нервно пожала плечами. Пожалуй, она права, вряд ли губернатор вспомнит обо мне или начнет давить на Екатерину Валерьевну, если я тут больше не работаю. Остается только Витя.
— Может прийти мой муж, а я пока не готова объясняться с ним.
— Понимаю. От меня он не узнает ни слова.
— Спасибо, — я порывисто обняла начальницу, прижавшись к ней, чувствуя, как щекочут в носу невыплаканные слезу.
Но это потом. Всё потом.
— Я к ребятишкам не пойду. Только запру вещи в ящик и уйду.
Екатерина Валерьевна понимающе покивала и ушла, оставив меня одну, словно чувствовала. Я зашла в служебную раздевалку, к одному из многочисленных ящиков для личных вещей. Больше половины всегда пустовали, но они были неотъемлемой частью интерната. Железные ящики с личными вещами, запирающиеся на ключ от детей…
