— Меня?! Ты с ума сошла? Не обращай на меня внимания. Корми.
Выходить я не стал, но отошел к окну, разглядывая территорию больницы и пытаясь прийти в себя. Ого, как меня торкнуло. Я бы сам приложился к этой груди. И не один раз!
Услышав довольные чмоки, не выдержал и обернулся. Таша склонила голову над малышом, улыбаясь ему так солнечно и мягко, что стало завидно. Не удержался, сделал шаг к ним, боясь пропустить даже мгновение этой нереальной картинки.
Ребенок своими крохотными губками обхватил крупный сосок матери и с наслаждением втягивал его. Хотел бы я сейчас оказаться на его месте…
Грудь Таши порозовела, по халату возле второго соска стало растекаться мокрое пятно. Я сглотнул, чувствуя прилив еле сдерживаемого желания у себя.
— Я, пожалуй, подожду в коридоре, — прохрипел Таше и пулей выскочил за дверь.
Ничего-ничего, их же здесь долго не продержат? А там я увезу ее с собой и неделю выпускать из койки не буду!
Зазвонил телефон, я посмотрел на номер, зная, что некоторые вопросы ждать не будут.
— Да.
— Марк Витальевич, я по своим каналам пробил информацию в областной администрации.
— Есть что на губернатора?
— Не прикопаться. Он отдыхает на бюджетные деньги, полученные в качестве тринадцатой зарплаты.
— На премию? — присвистнул я. — Откуда в бюджете на конец года не потраченные средства?
— Экономия, Марк Витальевич. По статье социальной поддержки сирот.
— Конкретнее?
— Осталось нерастраченным финансирование интернатов, Марк Витальевич.
Я прикинул в уме финансовую помощь интернату, оказанную буквально вчера вечером, радость детей при виде колбасы, счастье поварихи, при виде мяса, рыбы, яиц и прочих продуктов. Вспомнил, с каким восторгом разбирали куртки, теплые вещи и подушки с одеялами.
Нехреновый такой отпуск должен был получиться у губернатора. Но пусть вернется, тогда с него и спрошу.
— А что с фондом?
— После Нового года заступите на место председателя. Раньше никак — нужно утвердить советом.
— Хорошо… Фонд может инициировать проверку социальных статей областного бюджета?
— Сам — нет, но можно составить пару жалоб, и прокуратура займется изучением вопроса.
— Составь. Подготовь всё, чтобы поставить область на уши.
— Сделаю, Марк Витальевич.
Я не успел отключиться, как снова пришел звонок.
— Сергей Иванович?
— Ждал поздравлений и благодарностей от тебя, — самодовольно начал он, — но ты не торопишься, а?
— Поздравляю, — усмехнулся я. — Можешь тоже меня поздравить — я сегодня стал отцом, — гордо добавил я.
— Что?! Как?
Сергей замолчал, видимо прикидывая сроки.
— Так ты, козел, специально толкал Вику на аборт? Чтобы расчистить путь свой очередной шлюшки?
— Язык свой подбери. И сначала научить видеть то, что тебе под нос подсовывают. Не звони мне до Нового года. Не порти праздник.
Я отключился, отправив номер бывшего партнера в блокировку. И только потом, немного успокоившись, вернулся в палату к Таше.
— Это был он? — испугано подняла на меня глаза моя девочка.
— Кто?
— Витя? Он звонил…
— Нет, это по делам звонили, — отмахнулся я.
— Марк, если Витя позвонит… Не пускай его сюда, пожалуйста?
И тут она разрыдалась, судорожно прижимая сына к груди.
Но позвонил не Витя. В конце дня мне позвонил лаборант и подтвердил полное совпадение ДНК по тестам.
— Поздравляю, это ваш сын.
Мне вдруг затопило такими эмоциями, что я не смог выдавить элементарное «спасибо». Только открывал и закрывал рот, чувствуя, как меня распирает изнутри.
Таша, я и сын. Семья.
Черт побери! Может ли быть что-то более мощнее по ощущениям, чем это?
— Как назовешь его?
— Хотела — Марк, — засмущалась Таша.
— Марк Маркович? — нахмурился я. — Не вариант. Надо что-то другое.
— Маркович?
— Да, — я посмотрел на растерявшуюся Ташу. — Это же мой ребенок.
Она медленно кивнула:
— И ты дашь ему свое имя?
— Естественно!
— Спасибо! Но помоги мне снова сбежать от Вити. Он сам не отпустит.
Я придвинул стул и сел на него верхом, протягивая ладонь и гладя обеспокоенное лицо Таши:
— Зачем сбегать, моя? Я заплатил за вас сполна. Теперь вы мои, и никто не встанет на нашем пути.
— Твои? Мы? Марк, это не сон? Ущипни меня!
— Лучше я тебя поцелую, — пробормотал я, добравшись пальцем до губ и теперь изнывая от желания коснуться их, вспомнить ее неповторимый вкус, мягкость, сладость.
Это было самое долгое мгновение, когда я тянулся к ее губам, когда увидел сомнение в ее глазах, когда испугался сам, что начал давить на нее, еще не высказав намерений.
— Стой, — остановился в миллиметре от подрагивающих полураскрытых губ, готовых принять меня и поцелуй.
Неловко полез в нагрудный карман, куда положил коробку, привезенную мне водителем из Москвы:
— Наташа, — начал я, но тут голос сел от непонятного волнения.
Она увидела коробочку и помрачнела. Давить я не хотел, но… Она же понимает, что если ребенок мой, то и жить он будет со мной? И естественно, что она тоже должна жить со мной.
— Выходи за меня замуж? — я медленно открыл коробку, зная, что кольца изумительные и обязательно произведут на нее впечатление.
— Нет…
— Что?!
— Я не могу, Марк.
