— В смысле не можешь? Если ты про развод, уже завтра подпишем все бумаги и мой юрист отнесет их в мировой суд.
— В суд? Зачем?
Я поморщился.
— С появлением ребенка процедура немного усложняется. Надо будет официально доказывать отцовство записывать на мою фамилию, но ты не беспокойся об этом, юристы все сделают. Будешь только подписывать, где скажут и всё.
— А если Витя не согласится? — вот теперь в ее глазах плескалась паника.
— Согласится. Он получил компанию за это.
— Вот именно, Марк. Раз он уже все получил, зачем ему подписывать что-то? Проще еще потрясти тебя.
— Оставь это моим людям. Через три месяца ты будешь разведена. А теперь прими мое предложение.
Она вздохнула. Мне этот вздох совсем не понравился. Можно было сказать «да», а потом вздыхать сколько влезет.
— Нет.
- Почему? — я начал закипать.
— Ты брал эти кольца для своей невесты, а теперь предлагаешь обручится мне. Это плохая примета.
Я охренел. Закрыл коробку. Убрал в карман. Подумал.
— Ты видела их раньше?
— Да, в ящике твоего стола.
— Так. И увидев их, решила, что они куплены для той невесты?
— Ну конечно. Ведь обручальные кольца покупают для той, кому делают предложение.
— Та-а-ак. Поэтому ты сбежала?
Таша кивнула, а я выругался. Что за нелепое стечение обстоятельств?
— Зачем? Я купил эти кольца тебе. Нам. Я брал их, зная, что женюсь только на тебе.
— Тогда почему?
— Что почему? — я почувствовал за ее вопросом еле сдерживаемую боль, ту которая мешала ответить мне согласием.
— Почему ты не забрал меня от него?
На ее глазах появились слезы, а я не мог просто приказать их остановить, не плакать.
— Потому что ты убежала…
— Но ты не сказал, что хочешь быть со мной. Я же не знала твоих планов.
— А я узнал, что ты вернулась к мужу, а потом увидел тебя беременную! Что я должен был думать? Ты могла позвонить мне, сказать, что он тебя держит?
Таша покачала головой:
— Он отобрал телефон.
— Но мы же разговаривали с тобой? По телефону? Ты могла сказать?
— Он грозился убить моего ребенка, Марк! Моего малыша, которого я ждала семь лет! Твоего малыша! Ты бы простил мне убийство сына, только потому, что мне не нравится куда меня посадили и как я там выживаю?
Я пересел на кровать, рывком притянул к себе Ташу и обнял. Какие они разные… Одну не остановило убийство ребенка, чтобы заполучить меня, а вторая сама чуть не погибла, пытаясь сохранить моего ребенка. Как я мог быть так слеп? Почему верил ее мужу и не настоял на личной встрече сразу же?
Все верно, я видел Ташу и сразу же сделал неверные выводы. После обмана невесты, я никогда бы не поверил, что Таша носит моего ребенка. Вот только за все мои ошибки и сомнения расплачивалась именно она.
Теперь я сделаю всё, чтобы залечить ее раны, загладить вину. Исполню любое ее желание!
— Таша, спасибо, моя родная. За свою жертву и за моего ребенка. Я не могу отмотать время назад, чтобы защитить тебя от своих ошибок, но я могу сделать твое будущее самым прекрасным, таким, каким ты захочешь его видеть сама.
Она снова всхлипнула где-то в районе моей груди.
— Ты согласишься пойти со мной? Стать моей женой?
— Обещаешь? Обещаешь, что я никогда не пожалею о своем выборе, Марк? Ты мне ничего не должен. Ты мне уже дал самый дорогой подарок! Я мечтать перестала, что когда-нибудь буду прижимать к груди своего малыша. И не представляешь, как счастлива, что прижимаю еще и твоего. Ты мне ничего не должен. Моя жертва была исключительно для собственного алтаря, чтобы понять, что Витя чужой для меня человек, чтобы простить тебя, за то, что купил меня у мужа…
— Я не…
— Не перебивай. Я уже простила, потому что поняла, что только так могла сложиться моя судьба, чтобы я родила ребенка не от чужого мужчины, а от любимого…
— Что?.. Таша?
Слезы, наверное, самая немыслимая реакция для меня. Но когда я понял, что моя девочка только что призналась в любви, глаза зажгло.
— Таша, ты не представляешь, как выворачиваешь мне душу. Не тяни, согласись уже быть моей!
— Марк, я твоя с первого же вечера казино. Сколько бы я не закрывала глаза на это, но я отдалась тебе в тот первый вечер не только телом, но и сердцем. Ты смог подчеркнуть для меня какими могут быть мужчины, и каким никогда не станет Витя, как бы я ни старалась быть примерной и хорошей, как бы не надеялась, что он изменится. Я с тобой в первый же вечер позволила себе гораздо больше, чем за всю жизнь с мужем. Мне понравилось быть наглой, грубой и распутной.
— Ну нет, не думай, что став моей женой, я разрешу тебе закрепить эти качества, — возмутился я. — Никогда!
— Но это есть во мне! Правда, только наедине с тобой, — тут она хихикнула, чуть разжав тиски, сжатые вокруг моего сердца.
— Ну же! — поторопил я.
— В общем, Марк, я хочу, чтобы мы попробовали начать с тобой все сначала.
— Всеми органами «за»! — облегченно выдохнул я и наконец-то добрался до ее губ, которых мне так не хватало почти год, которые снились мне каждую ночь, то томно шепчущие мое имя, то игриво прикусываемые, то смыкающиеся вокруг моей ноющей головки.
И сейчас, когда я дорвался до них, меня немного накрыло. Или не немного…
