— Что за усмешки? — нахмурился я. — Что значит «пока хочу»? Я постоянно тебя хочу! И вряд ли что-то изменится.
— Уже изменилось, Марк. Ты так ни разу и не прикоснулся ко мне. Уже почти год между нами ничего не было и нет. Я же понимаю, что ты все это время не жил монахом…
— Что?!
Похоже, чем больше я пекусь о ее чувствах, тем дальше она от меня отодвигается! Знал бы раньше…
Я сграбастал ее и повалил на диван, накрывая своим телом. Всё. Не уйдет, пока не отдеру до бессознательного состояния.
Таша не сопротивлялась, но и не отвечала. Просто позволяла себя ласкать. Ничего, я и не таких ледышек растапливал. Начал медленно водить языком по губам, целовать щеки, веки, шею. По инерции чуть раскачивался, неторопливо вбиваясь истосковавшимся членом между ее разведенных ног.
Сколько ты так протерпишь?
Я почти добрался до вожделенной груди, когда на очередном выпаде она охнула и поддала бедрами вверх. Да неужели?
Оставив грудь на десерт, я тут же подтянулся и обхватил ее губы своими. Поцелуи с ней всегда выводили меня на грань чувствительности. Ташка открыла рот, впуская мой язык и желание побыстрее подтолкнуть нас к более откровенным ласкам. Руками стаскивала с меня джемпер, рубашку, стонала, не в состоянии скрыть собственный отклик.
Я сунул руку ей под юбку, оттягивая теплые колготки. Она текла, бесстыже текла, смачивая мои пальцы горячей тягучей влагой. Вытащив руку, я с наслаждением вдохнул ее запах и облизал пальцы. Моя! Навсегда моя!
Остальную одежду мы лихорадочно сбрасывали с себя, чтобы как можно быстрее слиться. Никакой больше прелюдии, никакого ожидания, только жесткий секс, так, чтобы из ушей пошел пар.
Я успел по-спартански уложить Ташу обратно на диван, приставил головку ко входу и, глядя моей женщине в глаза, медленно вошел на всю длину, утопая от таких умопомрачительных и давно забытых ощущениях. О горячей влажности лона, о тугих обхватывающих стенках, о помутневших от страсти глаз Таши и срываемых стонов с полуоткрытых губ.
Как же мы сможем не вместе? Как же я без тебя, дурочка?
Буквально несколько толчков, как Таша выгнулась в моих руках и закричала, обхватывая внутри мой член, выдавливая из меня семя с хриплыми стонами.
На наши крики проснулся Димка и заголосил.
— Черт!
— Прости…
— Не извиняйся.
Я скатился с Таши, отпуская ее к ребенку.
— Давай я уложу его в спальне и приду к тебе? — просительно пробормотала Таша, подхватывая переноску.
— А давай ты уложишь его здесь, и мы пойдем в спальню? — внес я поистине гениальное предложение.
Таша тут же закусила губу, с тоской посмотрела на прикрытую дверь спальни, и я сдался.
— Ладно. Иди укладывай, я в душ и застелю диван.
На ее лице мгновенно отразилось ликование. Она быстро поцеловала меня и как была голая, так и посеменила в спальню, воркуя над Димкой.
Этой ночью я был убедителен несколько раз, чтобы у Таши не осталось сомнения в том, что я ее хотел, хочу и буду хотеть постоянно! Я ждал, когда она взмолится о пощаде, но распутная сторона Таши сегодня решила выжать меня досуха.
Когда она села на меня сверху, взмолится готов был я. Но недолго. Я сидел на диване, прислонившись к спинке, она сидела на моих бедрах лицом ко мне и раскачивалась, вбирая член до основания и елозя сосками по моей груди. Более возбуждающего и заводящего микса придумать было нереально.
Медленные покачивания перешли в активные подпрыгивания и на пике я насадил ее бедра на член, извергаясь в нее.
— Ты принимала таблетку сегодня? — вдруг прострелило меня, после не помню какого по счету секса.
— Конечно… Кажется, да…
— Кажется? Или да? — я снял Ташу с члена, понимая ее с дивана и давая звонкий шлепок под задницу. — Или проверь и выпей. Я не против пополнения орастиков, но не за счет твоего здоровья. Дочку мы делать будем позже.
Я усмехался, уверенный, что она поймет мою шутку, но Таша застыла на полпути и обернулась ко мне.
— Дочку? — произнесла сиплым голосом.
— Тут я гарантировать не могу, но постараюсь.
— Ох, Марк…
— Таш, прими таблетку и возвращайся спать. Завтра с утра уезжать, а еще вещи собрать надо.
— Марк… Я никуда не поеду.
— Я думал, мы все решили?
— Нет, мы не договорили. Но я останусь тут. Екатерина Валерьевна уходит, и я займу ее место. Я не могу бросить интернат, Марк. Прости.
Тот выбор был самым трудным для меня.
Бросить Ташку с сыном я не мог. Отказаться от проекта в Европе тоже не мог.
Так что для тебя важнее, Марк Витальевич, семья или работа?
Самым очевидным решением, переломить мнение Таши. Надавить, заставить отказаться от должности, закрыть интернат, увезти насильно, в конце концов. Кто отказывается от Европы или столичной жизни ради захолустного городка?
Вот оказывается есть такие долбоебы, да, Марк Витальевич?
Я люблю эту женщину, я не хочу подавлять ее личность, более того, я понимаю ее болезненную тягу сохранить интернат, стать его сердцем, биться для сотни детей, для которых это дом, а она — семья.
И я не могу взять всех детей и отвезти в Европу, чтобы Таша была счастлива и при своих детях.
