Просторное помещение разделено на пять кабинок, перед ними большое пространство, зеркало в пол стены, три широких умывальника, по бокам две мягкие тумбы, оббитые кремовой кожей. Лицо не умыть – поплывет косметика, поэтому просто несколько раз смачиваю шею и губы ледяной водой. Тошнота отступает. Но тут слышу звук каблуков. Не хочу никого видеть, особенно родственников, а Инга наверняка пожелает выяснить «отношения». Поэтому, скрываюсь в кабинке.
– Ты считаешь у Давида с ней серьезно? – слышу незнакомый женский голос и дрожь пробегает по телу. Думала, что хуже, чем встретиться здесь с теткой – быть не может. Но оказывается, ошиблась. Теперь придется сидеть и слушать сплетни о себе и Бахрамове.
– Понятия не имею, но я в шоке. Мирка то уже свадебное платье выбирала. Задержка у нее… Она всем растрепала об этом. Жалко ее. И эту блондинку, Эрику, тоже жалко. Какое там серьезно, у него в неделю семь разных баб, он просто ненасытный. Наверное, на этом приеме не найдешь той, с которой он не спал…
– Ну ты загнула, – смеется второй голос. – Со мной не спал, например.
– Все у тебя впереди, детка. Он на тебя сегодня очень посмотрел красноречиво.
– Да ладно, он не отходил от своей Штольман ни на шаг, даже сосался прилюдно.
– Он еще и не то прилюдно сделать может.
Эти голоса меня убивают, на стенку лезть хочется, боже, в какую грязь я вляпалась.
Внезапно девицы замолкают, понимаю, что в туалет зашел кто-то еще. Они, похоже, ретируются. Вздыхаю с облегчением. Осталось подождать…
– Выходи, Эрика, – раздается голос Инги. – Долго там отсиживаться собираешься? Поговорить надо.
– Ну и как, Эрика? Нравится сидеть в туалете и слушать, как о тебе сплетничают всякие кикиморы? – поддевает меня Инга.
– Ты правда хочешь поговорить о том, насколько мне это нравится? – отвечаю со злостью.
– Нет, это был риторический вопрос, – вздыхает тетя. – Ты так резко сбежала, я решила проверить, что случилось с тобой. Надо отдать должное Бахрамову, он умеет шокировать. Думаю, это и есть его цель. Уязвить нас по максимуму.
– Разве твоя цель не стояла в том же самом? – отвечаю едко. – Ты ведь для этого меня к нему послала. Напомнить о грехах прошлого, заставить стыдиться.
– Ты права, дорогая. Я хотела, чтобы ты его пристыдила его, но я конечно просчиталась. У этого человека нет ни стыда, ни совести.
– Как папа? Как он себя чувствует? – спрашиваю с тревогой.
– Тебя правда это интересует, учитывая то что ты трусливо сбежала? Не подумав о нем, волнуясь только о себе и собственной защищенности. Тебе захотелось скрыться пока мы там грызем друг другу глотки, верно?
– Послушай, наш разговор неконструктивен! Если ты хочешь сказать мне что-то, если у тебя есть план, я готова выслушать. Но имей в виду, все твои предыдущие планы покатились к черту! Давид при первой же встрече прижал меня к стенке, обратил то, что ты считала оружием против него, против меня самой. Он сказал, что в любом случае добьется Николь, заберет ее. Он сделал тест ДНК давным-давно! И сейчас единственная возможность защитить мою племянницу, это замужество… Извини, что не посоветовалась с тобой. Но это было ненужной тратой времени.
– Ну, если ты в этом уверена….
– Уверена, – подтверждаю твердо.
– А выглядит все, знаешь, совсем иначе.
– И как же все выглядит?
– Так, словно ты потекла от него, – морщась произносит тетка.
Для нее несвойственно подобное выражение, это сильно удивляет меня.
– Послушай, я не собираюсь выслушивать гадости от тебя. Если есть что сказать по существу – могу выслушать, хотя все твои планы… именно из-за них я оказалась в этой ситуации!
– На то что ты единственный человек в этом мире, против которого Бахрамов может спасовать, – говорит вдруг Инга, несказанно меня удивляя.
– Интересно, откуда у тебя взялось такое мнение?
– Разве это важно? Сейчас ясно, что я ошибалась, что ты для Давида такая же, как и остальные… как эти, которые вышли сейчас из туалета. Или те, которые сейчас окружили его, как только ты ушла. Такие как он купаются во внимание женщин. Ему не мешает даже то, что он бывший уголовник и убийца. Женщины слетаются как мухи на мед. Ну что ж, ему можно только поаплодировать!
От разговора с Ингой, мне стало только хуже, в желудке словно образовался огромный тяжелый ком, дышать стало трудно. Выскакиваю из проклятой уборной, Инга следом. В зале все уже расположились за столиками, ждут выступления спонсоров, потягивая шампанское. Все взгляды устремлены на меня. Инга дергает меня за локоть, показывая на столик, за которым расположились родственники. Оглядываюсь машинально, не отдавая себе отчета ищу взглядом Бахрамова. И тут понимаю, что он стоит на сцене.
– Дамы и господа, – раздается на весь зал его глубокий голос. – Хочу вам сообщить, что в эту минуту в зал вошла женщина моей мечты. Прошу вас поприветствовать, моя будущая жена Эрика Штольман. Дорогая, поднимись, пожалуйста, ко мне.
