В родительском доме мне непросто расслабиться. Секс здесь немного другой между нами. Я более зажата. А переживания по этому поводу – только добавляют нервозности. В голову все время лезут глупые мысли, что кто-то нас может подслушивать… Хотя наша комната в отдельном крыле, а родственники в этом плане крайне корректны, не лезут к нам. Мы пересекаемся только на кухне, в столовой. Тут все уважают личное пространство. По крайней мере, территорию – точно. В душу, конечно, влезть – любимое занятие Инги. Хотя последнее время она стала незаметной. Мы почти не видимся, не знаю, случайно так выходит или нет… Когда же встречаемся, удивительно, не пытается задавать вопросы… Иногда задумываюсь – может это дело рук Давида? Поговорил с ней? Все может быть…
Вздохнув, чтобы набраться смелости, вхожу в ванную комнату, куда минут десять назад ушел мой муж. Это большое просторное помещение, в котором есть и душевая кабина, и большое джакузи. Сразу вспоминаю квартиру Давида, как стояла перед ним на коленях, под душем… Меня пронзает возбуждение…
Сейчас мой муж лежит в ванной, откинув голову на бортик. Подняв мускулистую руку, проводит пальцами по влажным черным волосам… Восхитительная картина. Этот мужчина идеален, просто совершенство.
Давид замечает меня, приподнимается над водой, мощные бицепсы напрягаются… Чувствую, как пересыхает в горле. Он невероятно красив. Наверное, никогда не привыкну реагировать на него спокойно.
– Я тебя заждался, малыш. Иди ко мне, – темные глаза блестят жадно, призывно.
– Ты решил сделать из меня рабыню? Почему я должна мыть тебя? – спрашиваю капризно, только для того чтобы скрыть зашкаливающее возбуждение.
– Ни в коем случае, детка. Можем сделать все наоборот. Я сам помоюсь. И тебя помою…
Давид берет мочалку, выдавливает на нее гель. Намыливает плечи, подмышки, завороженно смотрю за его крупными руками, сильными, жилистыми. Намыливает живот, скользит ниже, касается рукой своего члена, и я совсем перестаю дышать…
– Хватит подглядывать, раздевайся, детка.
Смущенно отворачиваюсь, чувствуя, что краснею. Не хочу, чтобы он знал, как мне нравится наблюдать за ним. Вижу в зеркале, как он продолжает себя ласкать. У меня перехватывает дыхание. Расстегиваю застежку платья дрожащими руками. Оно падает на пол, за ним следует нижнее белье…
– Что ты так долго копаешься, Эрика? Я жду тебя, – хрипло поторапливает меня муж.
Чувствую, что мои руки дрожат. Стараюсь собраться с мыслями.
– Ты… меня специально смущаешь? – мой голос какой-то непривычно скрипучий от возбуждения.
– Верно, – Давид продолжает себя поглаживать. Наши взгляды встречаются в зеркале. – Иди ко мне.
Ох, он чертовски сексуален.
– Не могу. Ты меня… смущаешь.
– А ты – сводишь меня с ума, малыш. Особенно когда так смотришь…
Делаю несколько неуверенных шагов к нему.
Давид разводит руки в стороны.
– Я весь в твоем распоряжении, любовь моя.
Подойдя ближе, кладу руки ему на грудь, провожу ими по его животу. Беру мочалку, начинаю водить ею… Резко обхватив мои запястья, Давид втягивает меня в ванную. Привлекает к себе, издав хриплый стон, проводит рукой по моим ягодицам, начинает гладить между ног. Ахаю и выгибаюсь, когда он касается самой чувствительной точки.
– Что ты… делаешь, – спрашиваю дрожащим шепотом.
Давид вдруг поднимается на ноги, меня тянет следом. Разворачивает к себе спиной, лицом к зеркалу. Руками опираюсь на прохладный кафель широкой полки, на которой наставлены гели и шампуни. Наши взгляды снова пересекаются в зеркале. Чувствую, как он толкается в меня, твердый, жаждущий. Выгибаюсь, подаюсь назад, навстречу его члену.
– Смотри, как нам хорошо вместе.
Давид проникает в меня медленно, длинным, медленным, глубоким толчком. Мой рот распахивается в беззвучном вздохе удовольствия. Бахрамов поглаживает мои груди, стискивает их руками. Захлебываюсь от изысканного наслаждения. Все это происходит ни на секунду не прерывая нашего контакта взглядами в зеркале…
– Посмотри на себя, Эрика. Ты такая красивая. И ты моя. Только моя… Мы принадлежим друг другу, дорогая. Ты ведь уже поняла это? Я готов объяснять это тебе каждый день… Вот так объяснять, – сильный толчок заставляет выгнуть спину.
Голос звучит так проникновенно, взгляд заставляет поверить, что я действительно нужна ему, что это по-настоящему неодолимая потребность.
Еще толчок, внутри вспыхивает и разливается блаженство.
– Ты такая тугая, детка. Идеальна для меня, только для меня.
Чувствую, как по телу мужа пробегает сильная дрожь, его мышцы напряжены, словно он сдерживается, чтобы не двигаться дальше.
– Дорогая, мне продолжать? Ты в порядке?
У меня подгибаются колени, ощущение, что в этой позе не осталось ни одной части тела, которой бы Давид не коснулся.
– Мне… хорошо, – выдавливаю хриплое признания, чувствуя себя наполненной до краев.
