В этот момент на крыльцо вышел Блайвор — лишь за тем, чтобы увидеть их удаляющиеся спины. Но догонять не стал. На душе было паршиво. Мало всех этих покушений, заговоров и, возможно, готовящейся войны… Так он ведь еще Станиславу слово дал, что с его дочерьми всё будет в порядке. И где теперь Наташа? Если Латона похитила девчонку — куда же, сука, подевала ее?! А если ее увез этот маг? Тогда совсем плохо.
И Кворн тут бродит потерянной тенью — краше в гроб кладут. А у него ведь спина не зажила, ему вообще лежать надо, а не бегать с утра до ночи по всей округе.
Ему самому, кстати, тоже не помешали бы хоть несколько часов крепкого сна. Блайвор уже не помнил, когда последний раз высыпался. Но сперва забрать Кворна в замок и подлечить.
А братец молодец, что на этот раз сам догадался взять с собой охрану.
— Ты на Блайва не обижайся, — продолжил тему Риндаль. — У него мать на войне убили. И отец без нее лишь три года сумел прожить.
— Блайв не верит, что его отец покончил с собой, — сказала Вика и сама удивилась, с чего она это взяла.
Она не помнила, чтобы Блайвор когда-нибудь рассказывал об этом. Тем не менее, уверенность, что ее слова имели под собой почву, была стопроцентной.
— Да, он так говорит, — согласился Риндаль. — Только с чего бы Виллмару было просто так свалиться в пропасть, вместе с конем да еще в человеческом обличии?
Вот о том, как именно погиб отец Блайвора, Вика точно слышала впервые.
— Может быть, лошадь оступилась, сорвалась с тропы? — предположила она.
— Да нет. Вика, никаких опасных троп там не было. Следы шли четко по прямой к обрыву, и жеребец летел к нему на полной скорости.
— Так, наверное, конь понёс — вот они оба в бездну и рухнули. Даже если хочешь свести счеты с жизнью – коня-то зачем губить? Мог же он пешком в пропасть сигануть.
— Да, насчет жеребца действительно странно. Тем более что лошадей Виллмар очень любил. — Риндаль ненадолго задумался. — Но все равно, даже если жеребец действительно понёс, почему дядя не спрыгнул с него? Ладно, предположим, до последнего надеялся остановить обезумевшее животное и уберечь таким образом от гибели. Но почему он не перекинулся, пока летел в пропасть? Только не говори, что из солидарности с конём, — улыбнулся мужчина.
— А это что-то изменило бы?
— Да. В волчьей ипостаси он, скорее всего, выжил бы. Разбился бы сильно, конечно, но остался жив.
— Ничего себе у вас живучесть! — поразилась Вика.
— Ты только Блайва насчет отца не переубеждай. Если ему так легче…
— Естественно, не буду. Ринд, — она посмотрела на него, не сразу решившись задать вопрос. — А что у тебя самого с отцом? Вы общаетесь… как неродные, что ли. Дарнвилл, если обращается, то больше к Блайвору.
По губам Риндаля скользнула невеселая улыбка:
— О, нынче в наших с ним отношениях, можно сказать, великий прогресс! Предыдущие двадцать четыре года их не было вовсе.
— Почему? — распахнула глаза Вика.
— Как-нибудь потом расскажу. А сейчас давай прибавим ходу — ехать нам еще довольно далеко.
Они поднялись на продольное горное плато, тянущееся влево и вправо, казалось, бесконечно. Позади остался довольно крутой, но безопасный склон. А вот впереди плато заканчивалось вертикальным обрывом. Вика спешилась и осторожно подобралась к краю, держась за руку Риндаля. Вниз было километра два — дух захватывало! Под самым обрывом поблескивала на солнце синяя лента реки. А дальше — зеленое лесное море, словно штормовыми волнами, то тут, то там вздымалось холмами. Ближе к горизонту девятым валом накатывал еще один хребет.
— Как красиво!.. — восторженно прошептала девушка.
Стоя на краю, она ощущала себя птицей. Казалось, раскинь руки и полетишь… «Вот только без глупостей!» — одернула себя Вика. Полет, конечно, будет — но очень недолгим. А о встрече с отцом Блайвора она как-то не мечтала!
Вика поблагодарила спутника за возможность насладиться чудесным видом. И тут выяснилось, что сюрприз предполагался несколько иной. Она не заметила сразу: у самого обрыва, наклонившись к бездне, росло вековое дерево, а к его ветвям были привешены качели. Сейчас деревянное сидение было притянуто к стволу, потому конструкция и не бросалась в глаза.
— Желаешь прокатиться? — подмигнув, предложил Риндаль.
Вика застыла в нерешительности. С одной стороны, было дико страшно. А с другой, покачаться над двухкилометровой пропастью — это уже почти реально птичий полет.
— Хочу! — набралась-таки она смелости.
Риндаль отвязал сидение от ствола, придержал его, чтобы Вика села, пристегнул за талию специальным ремнем.
— А ветки не сломаются?
По правде говоря, хотелось спросить и «не оборвутся ли цепи?», на которых держалось сидение, «не выкорчуется ли дерево?». Заодно это оттянуло бы жуткий момент «старта».
— Не бойся, все укреплено магией, — заверил мужчина и подтолкнул ее вперед.
Вика намертво вцепилась в цепи. Вместе с пошедшими вниз качелями сердце ухнуло в пятки. Дыхание перехватило. А как завизжала, она даже не сразу поняла.
Но это был полный восторг! Умопомрачительный полет над бездной! Все внутри заходилось в экстазе.
