После неудачной третей попытки прочитать документ, сворачиваю его в трубочку и впиваюсь немигающим взглядом в женщину. Она нахально задирает подбородок, и я узнаю. Узнаю ее. Хочется выругаться матом, но останавливает то, что дети могут быть поблизости.
Пытаюсь имя вспомнить. Женщина словно читает мои мысли и победно улыбается. Ее адвокат нервно поправляет очки.
— Оксана.
— Оксана, это шутка? Сегодня не первое апреля.
— Нет, это все правда.
— Я ведь могу все проверить. И сразу предупреждаю: влетите на миллионы. Долларов. Или евро. Еще подумаю, — озвучив перспективы будущего, Оксана заметно бледнее, заметно нервничает. Кузачев вытаскивает из кармана пальто платок и промокает вспотевший лоб.
— Натан, давай поговорим и договоримся. Может пригласишь пройти в дом? У тебя чудесный дом. Такой большой, уютный…
— Что ты хочешь? — обрубаю на полуслове женщину, она недовольно поджимает губы. — Ты подписала документ, два документа, что никаких прав не имеешь на детей. А по поводу яйцеклетки… — тут мне приходится сделать глубокий вдох. — Я еще этот вопрос выясню.
— У тебя документ на руках, ничего выяснять не надо. Проще признать все и познакомить меня с детишками. Где они? — выглядывает в сторону, я заслоняю собой ей обзор.
— Пошла вон! — цежу сквозь зубы, с ненавистью смотря на Оксану. Я ее уничтожу, если жизнь моих детей нарушит свой привычный ход.
— Фи, какой ты грубый!
— А ты наглая обманщица. Я тебя в тюрьму упеку.
— Совесть позволит? — усмехается, расстегивает пальто. — Как ты будешь детям объяснять, где их мать? Ведь однажды они узнают правду. Правду, которая разобьет их трепетные сердца. Это будет ужасно осознать, что родной отец посадил в тюрьму родную мать.
— Ты им не мать! — хочется орать, хочется взять Оксану и ее адвокатушку за шкирку и вышвырнуть из дома. Еще выяснить, как могло это произойти со мной? Как меня обвели вокруг пальца? Чувствую себя дураком. И это чувство еще больше вызывает злость.
— Папа, — этот голос заставляет меня превратиться в статую, не дышать. Медленно оборачиваюсь, цепляя самую ласковую улыбку.
— Иди за стол, я сейчас приду, — он меня не слушается. Он в упор смотрит на Оксану и медленно подходит к нам. Когда проходит мимо меня, не выдерживаю и хватаю его за плечо, не позволяю сделать еще шаг в сторону женщины.
Они смотрят друг на друга, я прижимаю сына к ногам, желая его вообще скрыть от глаз Оксаны. Она не умиляется, не выглядит чрезмерно радостной от того, что видит перед собой ребенка. И, вообще, кажется мне, она не мать, а документ подделка.
— Это мама? — вопрос Матвея неприятен на слух. Я мотаю головой, но он все еще смотрит на Оксану. Та сразу же расплывается в лицемерно-очаровательной улыбке, приседает.
— Конечно, милый, я твоя мама. Иди ко мне, — протягивает руки к сыну, но тот не спешит в объятия.
— А где ты столько времени была? — я уже с ехидством смотрю на Оксану, приподнимая бровь. Правда, где ты, мамаша, была столько времени? Тратила миллионы, которые я тебе заплатил за рождение детей? Закончились деньги, что решила попробовать провернуть аферу? Не на того напала.
— Ох, милый, я тебе обязательно все расскажу на досуге. Сейчас мне хочется тебя обнять. Иди ко мне, малыш, — манит к себе, но Матвей не идет к ней и от меня отходит.
— Я думаю, что выпить нам всем чаю не помешает, — устремляет на меня свои серьезные глаза, в очередной раз показывая мудрость не по годам. — У папы сегодня день рождения. Потом мы едем в развлекательный центр. Если у вас нет дел, можете присоединиться к нам, — и уходит, оставив после себя гробовое молчание.
— Сколько ему лет? — вдруг подает голос Кузачев. Я уничтожающе на него смотрю, потом на Оксану, которая, поднявшись на ноги, снимает пальто.
— Матери должно быть виднее.
Скрывшись от разрушителей моей жизни, прислоняюсь спиной к стене, разворачиваю документ. Как такое могло случиться? Каким образом Оксана оказалась донором яйцеклетки? Мне такое в кошмарном сне не могло присниться. Вариант только такой, что во время оплодотворения что-то пошло не так, и Мальцева заменила яйцеклетки.
Мои действия? Завтра же «мать» тащить в центр на тест-ДНК и по итогу делать выводы. Если это окажется правдой…
— Куда идти? — Оксана появляется перед глазами. Я жестом руки указываю в сторону столовой, но потом хватаю ее за локоть. Адвокат тормозит, но я ему взглядом приказываю валить. Семенит в указанную сторону.
— Давай договоримся, что ты не произносишь слово «мама» и ведешь себя адекватно, мило и доброжелательно.
— Но…
— Я не закончил, — сильнее сжимаю локоть, морщится. — Матвей мальчик умный и не будет на каждом углу говорить, что ты мать. Он будет к тебе присматриваться, анализировать твое поведение. Марина другая, более импульсивная и доверчивая. Ей вообще не стоит знать, кто ты такая и как тебя звать. Завтра ты приедешь ко мне в офис и поедешь со мной сдавать анализ на материнство. Только после него я решу, как быть с тобой. И пусть твои слова окажутся правдой, иначе я тебя сотру в порошок. Ясно?
