Я шла, постоянно спотыкаясь. Мне казалось, что еще немного и я упаду. Ноги запинались. Аня начала недовольно плакать и чего-то требовать. И чего ей было еще нужно? Она хотела меня разбудить? Напомнить о себе?
Мимо проехала машина. Я как раз остановилась, чтобы передохнуть и поменять руку, которой держала Анюту. Машина сдала назад, останавливаясь рядом со мной. Стекло опустилось. Незнакомый мужчина. Взрослый. Старше меня лет на двадцать. Седоволосый с щетиной.
– Подвезти?
– Дойду.
– Дойдешь. А я могу подвезти, тогда дойдешь быстрее, – сказал он. Мужчина вышел из машины. Открыл багажник. – Так чего? Будешь дальше ломаться?
– Мне к девяноста третьему дому.
– М? Так мы с тобой соседи, – забирая у меня чемодан. – К кому приехала? Да угадаю? Блудная дочка Мариши вернулась?
Он рассмеялся. Его смех был неприятным. Да и сам мужчина мне не понравился. Видимо друг Бориса.
– Так я угадал?
– Да, решила маму навестить.
– Разошлась со своим мужиком? – продолжал насмехаться мужчина.
– А тебе какое дело с кем я сошлась, а с кем я разошлась? – осадила я, садясь на заднее сидение машины. Еще подумала, что права нарушаю. Надо было приобрести детское кресло для малышки.
– Природное любопытство, – сказал он, садясь за руль. – Напомни, как тебя зовут?
– Света.
– Алик. Мы с тобой заборами дружим.
– Не со мной, а с Борисом, – поправила я. Алик рассмеялся.
– Ты вернулась на долго или на пару дней? Просто думаю, когда в гости к вам завалиться: сегодня или можно пару дней подождать?
– Как пойдет, – ответила я.
– Если тебя за порог выгонят, то стучись.
– Спасибо, но обойдусь.
– Почему?
– Не привыкла помощи просить, – сказала я.
– Гордая и независимая. Голодная и бедная.
– Хамить не надо.
– Где хамство? Так, немного колючки разбрасываю. Бриться не люблю. Всегда колючий. И характер такой же колючий, – ответил Алик. Он остановил машину перед домом Бориса. – Приехали.
– Спасибо.
– За что? Надо людям помогать, чтобы на душе было приятно и понятно, – ответил Алик.
Он помог мне выйти из машины. Достал чемодан. Я думала, что он сразу сядет в машину и поедет к себе, но Алик подошел к калитке. Просунул руку через верх калитки и открыл щеколду. Зазвенели цепями две большие собаки. Одна ходила по тросу вдоль забора. Вторая сидела на длинной цепи и почти в плотную подходила к калитке. При виде нас псы загавкали. Алик погладил ту псину, которая подходила к калитке.
– Проходи. Они тебя не тронут.
– Что-то я в этом не уверена.
– Лишка злая снаружи, но добрая внутри, – возразил Алик. Я хотела пройти мимо, но псина кинулась ко мне. Я тут же отвернулась, становясь спиной к собаке и защищая Анюту. – Лишка! Фу!
Алик так рявкнул на собаку, что я вздрогнула. Но это меня словно разбудило. Я пробежала мимо собаки.
– Вот чего ты делаешь, Лишка? Зачем человека пугаешь? Хулиганка, – добродушно сказал Алик, продолжая гладить собаку. Взяв чемодан, он пошел следом за мной. – Маришка, выходи. У меня тут для тебя сюрприз?
– Чего ты разорался? – выходя из дома, спросила мама. И тут она увидела меня. Мама почти не изменилась. Все в той же голубой косынке, в юбке и безрукавке. На ногах резиновые галоши, надетые на шерстяные носки. Морщины у нее на лице стали более выраженными, но новых не добавилось. Невысокая, маленькая, и такая родная, что у меня невольно потекли слезы на глазах. Аня плакала уже давно. Ее пора было покормить. Я же смотрела на маму и хотела, чтобы меня так же накормили, погладили по голове и сказали, что все будет хорошо. Больше всего я боялась, что она сейчас собак спустит, а не обнимет.
Мама заплакала. Подошла ко мне. Посмотрела на малышку, которая недовольно наморщилась.
– Мам, извини…
– Оставь. Пойдем домой. Вам надо отдохнуть, – сказала она.
– Мариш, Борька дома?
– Картошку повез продавать, – сказала мама.
– Я чемодан оставлю в коридоре.
– Тебя чаем напоить?
– Мне надо еще дела решить. Вечером зайду к вам, – ответил Алик.
– Я Боре передам, – сказала она. И тут же поторопила меня. – Пойдем домой. Я там компоты закрываю. Яблоки с черной рябиной. В этом году яблок столько, что девать некуда.
– Мне надо Аню покормить.
– Покормим. Сколько ей?
– Еще недели нет, – ответила я. Мама прикусила губу.
– Ничего. Чего-нибудь придумаем, – сказала она, словно отвечая на свои мысли.
Я оказалась дома. Пусть этот дом был чужим, но в нем была мама. Мне надо было все рассказать маме, но у меня не было сил. Только рядом с ней я поняла, как устала. Мама положила меня в небольшой комнате на диванчике и ушла закрывать компоты. Аня вновь уснула. Я закрыла глаза и задремала. При этом сквозь сон я слышала, как кричали петухи. Как корова мычала. Слышала, как скреблись мыши на чердаке, как собаки устроили перекличку. Спокойно. Пусть и пахло деревенским домом. Пусть и запах был сырым. Меня всегда это раздражало. Сейчас же я тихо плакала, наслаждаясь спокойствием и одновременно я боялась, что из этого мирка меня выкинут.
