– Думаешь я с ним, чересчур придерзок был? – устало проговорил Орлов, садясь к столу. – Я поначалу думал, что он приказ иноземный отрабатывает, исключительно ради своей корысти, да чтобы перед своими соплеменниками свою величину показать, ан нет. Не так тут все просто, Иван Иванович. О тебе опять разговор завели, и это заметь помимо интереса к шхуне Бернса. Стало быть, можем предположить, что помимо судовой команды, нами еще кто – то интересуется. А раз так то – пусть видят, что не гнемся мы от угроз их, и свары доброй не боимся! Ежели нужен ты им живой, то и стрелять из пушки поостерегутся, а это значит, у нас шанс появляется, своих казачков с солдатиками дождаться.
Мотори, севший напротив, внимательно посмотрел на поручика и тихо проговорил:
– Лису верить нельзя, он деньги через подлость свою от англичан получает, а раз с их рук кормиться, то под их дудку и плясать будет. Никак нам нельзя, чтобы он у нас испуг в глазах прочитал.
– Вот видишь, Иван Иванович, не одинок я в своих думках! Пускай передает своим хозяевам наш твердый привет.
– Надобно было ему башку свинцом продырявить, – проворчал Степанов, спускаясь по лестнице. – Ишь прицепился как репейник к шароварам!
– Мы не варвары, казак, – со вздохом отозвался Орлов. – Раз парламентер пожаловал, наши ружья будут молчать.
– Бен дух испустил, – тихо проговорил Джон. Закрывая стеклянные глаза покойному. – Прими, Господи, еще одну душу грешную…, не дожил. Надо было попросить Сиу, отправить гонца и на нижний Юкон, к нашим солдатам, пока нас здесь всех не перебили.
– Хорошая мысль, – кивнув, проговорил поручик. – Против пехотной роты, да артиллерийского парка, что на корабле, у этого Лиса не было бы никаких шансов. Только кто же знал, что они на нас так быстро выйдут! Кто же думал, что на землях аулетов, Лис на приступ пойдет так дерзко?
– Да уж, заперли нас как пауков в банке, – прошептал казак, крестясь. – Я вот, что думаю насчет Бена покойничка…, похоронить бы его надобно, под покровом ночи. Неизвестно ведь как у нас и что с обороной далее сложиться, а покуда передышка есть, можно и землице придать, царствие ему Небесное. А я, Америка, постараюсь с погребальной молитвой, как за казаков значит, отчитаю, уж извини, не знаю как по – вашему. Но думаю, ему будет дано по достоинству, как сказано в Святом Писании об обителях святых.
– Видишь, Америка, – проговорил Орлов, играя желваками, – урядник все организует. Чтобы душа раба божьего Бена нашла свой покой. Сам – то, что думаешь насчет похорон?
– Я даже не знаю, насколько он был верующим человеком, – процедил американец, сквозь стиснутые зубы. – Думаю, что пусть будет по-вашему…, думаю, его душа не обидется. Погибель свою он на вашей земле нашел – значит пусть так и будет.
– Кто же нас хоронить будет, если помощь не поспеет? – тихо спросил инженер. Вслушиваясь в протяжный вой койотов.
– Ежели попрут опять – бой опять примем, – со злостью, проговорил Орлов вставая. – Не впервой, малыми силами цепи вражеские ломать. Ну, чего приуныл, инженер? Если господь призовет, то на все воля божья.
– Я просто смертельно устал, – признался с тихой грустью Неплюев. – И я просто хочу домой.
– Потерпеть надобно еще не много, – буркнул поручик. – Ну чего приуныл, Иван Иванович?
– Тут терпи не терпи, а все один конец просматривается! – взорвался с негодованием инженер. – Я отправлялся в эту чертову экспедицию, как инженер с товарищами своими. Никто и предположить не мог, что все закончится при столь печальных обстоятельствах! Как не крути я последний остался и на меня охота идет, как на зверя дикого, пропади оно все пропадом! И знаешь, Константин Петрович, что я тебе скажу? Все эти муки наши, на берегах Невы никто не оценит. Самодержавный строй наш прогнил настолько, что не утруждает себя в резвости да усердии, в делах не только внутренних, но и в делах заморских.
– Ну, что ты такое говоришь, Иван Иванович? – поморщившись, отозвался поручик. – Ну как тебе не совестно?
– Это мне должно быть совестно? Да я же читал все выводы Сенатской комиссии, по прошлым экспедициям! Все первоначальные изыскания, которые проводились до нас, там поставлены под сомнения. Тогда ради чего мы здесь так усердно стараемся? К тому же и земли эти уже распродавать начали!
– Я человек военный, – отозвался Орлов с ожесточением, – мое дело приказы выполнять, да воевать если придется. Я в политику нос не сую и выводы по делам Сенатским не делаю! Признаюсь как на духу, что и у меня, накипели вопросы, аж по самое горло! И я найду ответы на свои вопросы, если не у самого Максутова, так в Петербургских кабинетах начальствующих! Только для начала, нам надобно из этой батальницы выбраться.
Инженер горько усмехнулся и, покачав, головой проговорил:
– Ты, Константин Петрович, так ничего и не понял? Ну, оглянись же по сторонам! Тут грамотеем, каким – то особым быть не надобно, чтобы понять – не нужно это никому! Ради чего мы тогда тут жилы рвем?
