Напряженная работа закипела как на носу судна, так и на мостике с машинным отделением, слишком высоки были ставки и каждый понимал это. И лишь когда сумерки стали сгущаться, было принято решение застопорить ход, отдать якоря, с тем что бы уже на следующий день закончить опасное плавание.
– Вон, воевода, на горизонте дымка от печных труб вашего форта, – устало проговорил Бернс. – Надеюсь, вы довольны тем, как мы покрыли это расстояние, не смотря на все опасности? Уже завтра, вы будите среди своих! Идем спать, Ричард, завтра будет тяжелый денек, и нам надо как следует выспаться, чего и вам советую.
– Может, проверим паруса? – отозвался шкипер, смахивая пот со лба. – Не дай бог сорвет ночью порывами ветра, да начнет кидать нас рваными галсами.
– Ерунда, – отмахнулся Бернс, – мы их не расчехляли почти двое суток, да и глубины здесь хорошие. Всем доброго сна, господа.
С этими словами англичане покинули мостик, оставив обессиленных, от качки и постоянного стояния Орлова и Джона, которые тут же опустились на стулья.
– Не знаю как у тебя, генерал, а у меня ноги уже трясутся, как у барана перед забоем. Рад за тебя с казаком, еще один не большой рывок и вы у себя дома.
– Тебя это тоже должно радовать, – пробормотал Орлов, сидя с закрытыми глазами, – мимо столицы нашей, ваш Чарли никак не проскачет. Там ведь все дорожки сходятся, как не крути, а ему сейчас, в его положении оказия нужна. Ему ведь с друзьями до дому добраться надобно, ну а проще всего это сделать в порту нашего Ново-Архангельска.
– Послушай, генерал, поможешь мне этого упыря взять?
– Хорошо, Америка, – сонно пробормотал Орлов, – я обещаю, что сделаю все для того, что бы ваш беглый головорез, оказался в железе. Жулье и ворье должно сидеть в остроге и совсем неважно, где он находится, в ваших нижних штатах или в землях Русской Америки.
– Спасибо тебе, нам бы такое понимание в нашем больном обществе. Ты не поверишь, но у нас могут сначала любить и уважать, к примеру, писателя про которого я тебе говорил, а затем травить и ненавидеть, причем как по команде.
– Это тот, который про вашу войну с индейцами пишет?
– Да, я про Купера говорю! И знаешь с чем это связано?
– С чем?
– Потому что он открыто, заявил, что наше общество, погрязло во власти доллара, где все покупается и все продается! А ведь он всего лишь сказал правду, правду о том, что наша страна, к сожалению, стала жадной и продажной, эти пороки поразили все стороны жизни нашей, включая и судебную систему.
– Извини, Америка, а как же ваша демократия, которой вы так гордитесь? Сдается мне, что устройство нашей империи хотя и имеет проблемы, но гораздо честнее, чем ваша демократия. У нас в судебной системе, нет такой вакханалии, а недавняя реформа судебная, проведенная на основе новых уставов, лишь укрепила монолитность державы.
– И она теперь служит на благо всего народа? – устало проговорил американец, прикуривая окурок сигары.
– Во всяком случае, она за равенство всех сословий перед законом, у нас открытость судебных слушаний, прибавь сюда не зависимость судей – это дорогого стоит. Теперь у нас и защита и обвинение состязаются друг с другом, а публика с газетчиками допускается на процессы.
– И газетчики могут спокойно писать, о проходящих судебных слушаниях?
– Конечно, – отозвался Орлов, подходя к лобовому стеклу, за которым угадывались редкие огни в домах Ново-Архангельска. Газетчики могут свободно писать свои судебные отчеты, ежели конечно у общественности, имеется интерес к этому. Ну а про городовых на улице, как и про всю полицейскую машину, не могу сказать, что у нас считают ее прогнившей и погрязшей в мздоимстве.
– Вполне допускаю, что ваша реформа в этом смысле, является самой передовой в мире, – выдохнув облако дыма, отозвался Джон, – здесь и нам поучиться не грех. Но и у вас, не все идеально согласись.
– Что ты имеешь ввиду?
– У вас я знаю, остаются волостные суды для крестьян, суды для духовенства или военных! Да и сыску вашему есть чему поучиться у нас.
– Сыску?
– Да, да сыску!
– Чему, например? Это у вас банды орудуют во всех городах и чувствуют себя вполне вольготно, ты же сам говорил.
– Да с продажностью полицейских у нас просто беда, но мы с моими друзьями, к примеру, работаем на всей территории штатов, и у нас есть чему поучиться. Мы работаем везде как на Диком Западе, так и в городах восточного побережья, и наше агентство, между прочим, первое в Америке стало использовать фотографии в расследовании преступлений.
– Тут я соглашусь с тобой, вам повезло с босом, – проговорил Орлов, глядя на тускнеющий горизонт.
– Да уж, Аллан Пинкертон – это находка для всей Америки! – самодовольно проговорил Джон. – У нас сейчас создается альбом с фотографиями, для тысяч скаковых лошадей.
– Лошади то вам зачем?
