Последующие три дня Эллис провел, пытаясь установить местонахождение судна. Каждую ночь он обходил холодные влажные доки – задача не из приятных в ноябре месяце! Несколько докеров подтвердили слухи о таком судне, но ничего другого сообщить ему не смогли. В порыве нараставшего отчаяния Эллис подавил скептицизм и выложил приличную сумму за прогулку на лодке с соленым, вонючим рыбаком, который поклялся ему, будто уже не раз выслеживал «Счастливую чайку».
К рассвету четвертого дня усилия Эллиса так и не принесли никаких результатов. Если не считать сильнейшей простуды, которую он заработал вкупе с жутким насморком.
Боясь сообщать о провальном итоге своих поисков, Эллис все-таки вернулся в отдел. Как раз к собранию в час дня.
Собрание отдела ежедневно проходило вокруг рабочего стола мистера Уолкера. Сквозь кашель и сопли Эллис признался: он так и не нашел неуловимое судно. Не успел он договорить, как со всех сторон зазвучали смешки журналистов. Эллис понял: его одурачили!
После собрания Голландец бросил на него сочувствующий взгляд.
– Если бы я знал, я бы тебя предупредил, – пожал он плечами. – Тут так принято – когда делать особо нечего, давать новичкам невыполнимые задания. Этакая своеобразная инициация, «посвящение». Не принимай это близко к сердцу.
– Да, конечно, я понимаю. – Эллис вытер платком нос и улыбнулся, силясь показать: розыгрыш пришелся ему по душе.
После всех лет, проработанных в «Экземайнере», парня сильно покоробило уподобление новичку.
Хотя, по сути, его журналистский успех пока что сводился к нескольким статьям. Или – если уж начистоту – к одной памятной фотографии.
Увы, тот чертов снимок до сих пор не давал Эллису покоя. Новая работа в новом городе, даже в другом штате, не помогла ему стереть образы детей и их матери из своей памяти. Даже в те долгие часы, что он провел, дрожа от холода, в доках, Дилларды то и дело возникали у него перед глазами на крыльце своего неказистого домика – фона для чужой таблички о продающихся детях. Они взывали к его совести, терзали сердце. Как, впрочем, и мысли о Лили Палмер.
«Пустое, – убеждал себя парень, – все это уже в прошлом».
Игнорируемый мистером Тейтом, а теперь, похоже, и самим мистером Уолкером, Эллис бросался вперед с еще большей решимостью.
Неделя сменяла неделю, а он все предпринимал лихорадочные попытки написать достойную статью.
Но у начальства всегда находилась причина для отказа: недостаточно пищи для размышлений; избитая, неоднократно поднимавшаяся тема; проблема актуальная, но не хватает доказательных фактов для публикации в газете.
Между делом Эллис продолжал оправдывать свою зарплату, выверяя информацию в чужих статьях и компонуя их в колонках. Эта работа оставалась, как правило, незамеченной. До тех пор, пока не омрачалась ошибкой. Такой, как опечатка в имени водевильной звезды. Или перепутанный возраст матери и сына, потерявших в пожаре дом. Либо называние жены посла его дочерью в подписи к фотографии.
Каждая такая ошибка стоила Эллису предупреждения. Последние два были строже первого.
В итоге Эллис стал архивнимательно записывать информацию с чужих слов и, по меньшей мере, дважды проверять все факты. И именно поэтому он был уверен (без толики сомнения), что правильно записал время заседания городского совета в здании мэрии, которое сообщил ему Голландец. Эллиса послали туда получить комментарий мэра по поводу спора о зонировании. Но, прибыв на место, он обнаружил, что заседание уже несколько часов назад закончилось и мэр куда-то уехал.
Эллис сразу же позвонил Голландцу; тот извинился за ошибку. И Эллису даже в голову не пришло приготовиться к обороне по возвращении в редакцию. А там его быстренько поманили на ковер.
– Голландец сказал мне о путанице, – заявил мистер Уолкер. Он никогда не кричал, в отличие от старого Говарда Тримбла, но его протяжный выговор окрасило разочарование. – Нам необходимо было узнать мнение мэра. Чтобы подкрепить версию, изложенную в статье. А теперь мы не можем сдать эту клятую статью в печать.
– Сэр, я разыщу его. К завтрашнему дню я получу от него ответ…
– С этим разберется Голландец.
С соседнего стола на Эллиса зыркнул своими совиными глазами мистер Тейт.
Мистер Уолкер откинулся на спинку своего стула. И с суровым взглядом помотал головой:
– В общем, так, мистер Рид. Такого больше не должно повториться.
В равной мере ошеломленный и сконфуженный, Эллис молча подыскивал объяснение. И тут он встретился глазами с Голландцем в другом конце комнаты. Парень потупил взгляд, ситуация прояснилась. Эллис понял, кого обвинили в ошибке.
В любом конкурентном бизнесе – и не только в Нью-Йорке – человек должен был думать только о себе.
Особенно в такие нелегкие времена. Просто Эллис не ожидал подобной подлянки от парня, которого считал своим другом.
– Я вас понял, – сказал он шефу, будучи не в состоянии и не в том положении, чтобы спорить.
Кому из них, учитывая все обстоятельства, поверил бы мистер Уолкер?
