А затем губы молодоженов слились в поцелуе, рассчитанном на публику и тем не менее очень нежном. Этот поцелуй пробудил в Лили неожиданное чувство – романтическое желание, о существовании которого она почти позабыла. Древний магнит заставил ее сердце затрепетать, как в ранней юности.
Гости в зале зааплодировали, квартет возобновил игру, и шампанское продолжило литься в бокалы.
Лили открыла свою сумочку. Вытащив из нее перчатки, она бросила взгляд на обнажившийся конверт. В нем лежало письмо для Эллиса Рида, насчет ребятишек с его первой фотографии.
Адрес для пересылки: «Нью-Йорк Геральд Трибьюн».
Лили планировала заскочить на почту на Центральном вокзале, до посадки на свой утренний поезд. «Письмо дойдет намного быстрее, если его отправить в Нью-Йорке», – рассудила она.
Но сейчас Лили вдруг задалась вопросом: а, может, она взяла это послание с собой совсем по иной причине? Она вспомнила о своем последнем разговоре с Эллисом в редакции «Экземайнера», о невысказанной правде, об их лицах, разделенных всего несколькими дюймами. И снова подумала о словах, которыми они так и не обменялись. Недопонимание, холодное расставание. Может, ее поездка в Нью-Йорк была продиктована более значимой целью? Которую она в глубине сердца ощущала, да только избегала признавать?
И эта цель была – доставить Эллису письмо лично.
– Если хотите, я вас провожу, мистер Рид. – Платиновая блондинка была явно из Бронкса, но выглядела как чистый Голливуд. Кокетливо улыбнувшись, она эффектно развернулась в своем красном платье, искусно подчеркивавшем все лакомые изгибы. Но не таком откровенном, как бесстыдная униформа продавщиц сигарет, круживших по залу с подносами табачных изделий.
Пока хостесс вела его по выложенной в шахматном порядке плитке, Эллис держал свой взгляд на должном уровне. Он четко осознавал, что за пара движется следом за ними. К счастью, покосившись через плечо, он увидел, что его мать, вцепившись в мужнин локоть, таращилась в восторге наверх. На огромную хрустальную люстру, которая расцвечивала яркими, похожими на самоцветы искрами фешенебельный ночной клуб, утопавший в свечах.
«Ройял» выглядел настоящим волшебным оазисом, если не считать того, что вход в него был со стороны переулка. По слухам, пик своей популярности он пережил в начале двадцатых. Но все равно привлекал публику из высшего света. И Эллису было понятно – почему. В этом заведении действительно было классно – серебряные крышки-купола над тарелками, официанты в черных фраках. На сцене колоритный оркестр в белых смокингах наигрывал модные мелодии на пианино, контрабасе и дюжине полированных духовых. Как и пристало в субботний вечер, зал кишел блестящими платьями и костюмами от «Брукс Бразерс». Которые, впрочем, мало чем отличались от того, что был надет на Эллисе – синей габардиновой тройке с шелковым галстуком и носовым платком. Эллис купил ее специально к этому вечеру, желая произвести наилучшее впечатление.
– Полагаю, вам здесь понравится, сэр, – блондинка жестом показала на одну из кабинок в форме полумесяца, протянувшихся вдоль стены. Именно такую и просил Эллис. Большинство обычных столов со стульями стояло буквой «П», оцепив площадку для пар, теперь танцевавших линди хоп.
Кабинка благодаря неполным перегородкам из длинных белых портьер должна была обеспечить большее уединение и, как надеялся Эллис, особое настроение на вечер.
– Отлично, – улыбнулся он и, сунув девушке пятерку, пригласил родителей сесть первыми.
– Приятного вам вечера! – пожелала хостесс и неторопливо удалилась.
Сев за стол, Эллис снял свою кремовую фетровую шляпу с шелковой лентой и положил ее сбоку от себя. Его отец сделал то же самое со своей старой шляпой с полями.
– Как я и говорил, – сказал Эллис родителям, – я слышал об этом заведении одни восторженные отзывы. Ребята в газете утверждают, что здесь подают лучший ростбиф во всем городе. – Именно это блюдо, любимое его отцом, сыграло решающую роль при выборе Эллисом ресторана. – А тебе как тут, папа?
Музыка заглушила невнятное бормотание отца.
– Здесь просто великолепно, сынок, – с яркой улыбкой на губах встряла мать.
Через несколько недель ее уговоров супруги наконец приехали в Нью-Йорк – город, который Эллис стал уже считать своим домом.
И подумать только – всего четыре месяца назад, захандрив в баре «Холс Хайдэуэй» из-за последнего предупреждения своего редактора, Эллис почти что решил уволиться из газеты. Но с помощью изрядной порции виски ему удалось заключить сделку с ребятами из ирландской мафиозной банды. Их босс владел – вполне легально – меховым магазином в центре города. Эллис предложил парню провести благотворительную акцию: пожертвовать свою выручку от недельной продажи Обществу помощи детям. А сам пообещал написать об этом в газете.
