То, что похищенный мальчик был сыном героического летчика Чарльза Линдберга, для Лили было не важно. Это только лишний раз подтверждало: ни деньги, ни слава, ни положение в обществе не делали родителя полностью невосприимчивым к невыносимому страданию.
Каждый день на этой неделе, идя на работу и возвращаясь из «Экземайнера», Лили с волнением ожидала услышать выкрики разносчиков газет: «Сын Линдберга найден! Он дома, жив и невредим!» Но расследование зашло в тупик. Обманчивые зацепки и ложные следы с каждым часом уменьшали и без того слабые надежды несчастной семьи, не пошедшей на личные переговоры с похитителями.
Еще одно детское имя добавилось в молитвы Лили.
Хотя беспокойство о Сэмюэле никогда не покидало ее сердце. А теперь к нему примешались еще и тревожные раздумья о Руби и Келвине. Знали ли они, что их мать смертельно болела? Или она скрыла от них правду из боязни, что дети откажутся ее оставлять? Неужели они решили, что мать просто захотела от них избавиться? Возможно, Лили уже никогда не суждено было этого узнать. Наверняка она знала одно: выбор любой матери редко бывает простым; вопрос скрыть или озвучить причину своих действий слишком часто становится трудной дилеммой…
При этой мысли Лили снова бросила взгляд на статью в «Таймс». Подстегнутое воспоминаниями о старых, человечных очерках Эллиса озарение пронзило ее как током: раз уж она не могла перечеркнуть свое собственное прошлое, не говоря о том, чтобы обеспечить хорошую жизнь детям Диллардов, возможно, она могла бы поспособствовать, хоть немного, воссоединению другой семьи.
Шеф был в своем кабинете один. Настало время высказаться. Лили прошла через бурливший деятельностью отдел к его двери и, дважды стукнув, заглянула внутрь.
– Шеф…
– Да-да, помню. Ланч с племянником моей супруги. – Затушив сигарету в пепельнице, он поднялся со стула. – Клянусь Богом, если этот парень снова опоздает… пусть даже на две минуты… я ждать не стану…
Пунктуальность лишь на йоту уступала его предрасположенности к ответственности и правде.
Лили не отступилась.
– Сэр, прочитав сегодняшнюю статью, я задумалась о деле Линдбергов.
– Ну да, как и все жители планеты…
– Да… но видите ли… Журналисты акцентируют внимание лишь на неопровержимых фактах этого дела: подозреваемых и бандах, причастность которых они исключают, обысках домов и океанских лайнеров. – Шеф уже опустил завернутые рукава рубашки и застегнул пуговицы на манжетах. – Во всех высказываниях и полиции, и Линдбергов, что я видела, эти темы на первом месте.
– Мисс Палмер, к чему вы клоните?
– Как насчет миссис Линдберг?
– А что с миссис Линдберг?
– Возможно, глубинное интервью в «Экземайнере» помогло бы делу. Мисси Линдберг могла бы рассказать о любимой еде, игрушках и колыбельных своего сына. Можно было бы дополнить его личными фотографиями, где все члены семьи вместе и счастливы. В напоминание о том, что это все-таки реальный ребенок, а не просто предмет торга.
Издав лающий смешок, шеф облачился в пиджак:
– Сказать бы это похитителям!
– Именно это мы и должны сделать!
Дерзкий приказ стер с его губ улыбку.
Лили подалась чуть назад:
– В конце концов, эти преступники – тоже люди. И у них тоже были матери. И если миссис Линдберг обратится к ним напрямую, опишет весь ужас, который испытывают они с мужем, быть может, это возымеет действие на похитителей и они не причинят мальчику вреда. Да и читатели стали бы обращать внимание на возможные подсказки вокруг них.
– И дайте угадаю. Вы – та самая, кто готов взять это интервью.
Лили помедлила с ответом – на самом деле она так далеко не заглядывала. А шеф устало покачал головой. Похоже, он заподозрил ее в стратегическом замысле – извлечь личную выгоду из трагедии.
– Заверяю вас, сэр, дело не во мне.
Не то чтобы Лили совершенно отказалась от своих журналистских устремлений. И то, что после увольнения мистера Шиллера его заменил еще один резвый обозреватель всего и вся на свете, задевало и раздражало ее. Но к текущему делу это не имело никакого отношения.
Шеф водрузил на голову шляпу и недвусмысленно указал ей глазами на дверь:
– Миссис Линдберг, наверное, и так осаждают репортеры. И почему-то мне кажется, что она отказывает им в беседах. С чего вы решили, что на этот раз она захочет оказаться под прицелом фотокамеры? – Судя по тону, вопрос шефа был риторическим. Он явно посчитал, что у его секретарши – не журналистки! – не было никаких законных оснований выступать с таким предложением.
Только вот Лили говорила не как секретарша. И не как журналистка.
– Потому что как мать я бы на ее месте захотела быть услышанной!
Лили спохватилась лишь после того, как слова слетели с губ. Но шеф в тот момент уточнял на часах время и отмахнулся от ее заявления как чисто гипотетического. Пробормотав что-то типа «подумаю», он твердым шагом направился к двери.
