Остаток дня прошел в водовороте телефонных перезвонов, служебных записок и попыток разрешить свои внутренние вопросы, на которые легких ответов не находилось. Рассеянность Лили неминуемо сказалась на ее продуктивности. И ей пришлось задержаться на работе, чтобы убедиться: все свои задачи она прилежно выполнила. В такой день Лили не могла себе позволить ошибиться. Слишком велик был риск. Ведь на кону стояла
Если…
Лили попросила его немного подождать. Сказала, что должна посмотреть, как воспримет все сын. Клейтон заверил Лили: он все понимает. Но настоял, чтобы она взяла кольцо. На том они пока и порешили.
О своих новых перспективах Лили рассказывать ему не стала. К чему? Если они поженятся, вопрос вообще не будет актуальным. Собственно, он уже должен был стать таковым. Отказать Клейтону ради того, чтобы вести в газете собственную колонку, которая скорее увянет, чем расцветет, было столь же эгоистично, сколь и глупо.
Клейтон был умным, обаятельным и добрым. И он ее любил! Лили слишком трепетно относилась к своим чувствам, чтобы сказать, что она его тоже полюбила. Но он стал ей очень дорог. Лили была в этом уверена. Как и в том, что она будет за Клейтоном как за каменной стеной. И не только она. Но и Сэмюэл. Им больше не придется ловить на себе осуждающие взгляды, слышать шепот за спиной. И она больше не будет испытывать неловкость во время любых разговоров о браке и родительских обязанностях.
Список того, чего «больше не будет», продолжал пополняться всю дорогу до пансиона. В котором ее ждала пустая комната – без Сэмюэла, без никого. И такой она останется еще по крайней мере год, если Лили не решится изменить свою жизнь.
Мрачность этого видения настолько завладела Лили, что она не замечала ничего вокруг, пока за спиной не послышались чьи-то шаги. Тусклая дымка вечернего города плотно окутывала призрачную фигуру.
Лили прижала к себе сумку. Внутри лежал кошелек, а в нем, в кармашке для монет – кольцо Клейтона. Счастливая находка для любого вора! Лили ускорила шаг. Но чужая поступь тоже стала быстрее. Лили на ходу, едва притормозив, бросила через плечо взгляд назад. Свет фар проехавшего мимо автомобиля ослепил ей глаза. В воздухе поплыли крошечные огоньки.
За ней явно кто-то шел!
Эллис угодил в тюрьму округа Гудзона. Амбре в ней стоял именно такой, как он предполагал – противная смесь затхлости, плесени и мочи. Миски с похлебкой пахли не лучше.
Из-за бегства от офицера и сопротивления при аресте залог ему установили в пятьдесят баксов. Незадача! Учитывая, что в его кармане завалялось всего восемь долларов. Эллису разрешили сделать один звонок, и он потратил его впустую. Банк в Манхэттене заморозил его счет, и в ответ на все просьбы и мольбы, даже в беседе с менеджером, Эллис слышал только одно: «Мы непременно разберемся, сэр».
И эту услугу ему оказал Альфред. Точнее, подложил свинью. Эллис в том не сомневался. Банки в этом смысле ничем не отличались от любого другого бизнеса. Они заботились только о своих интересах. Или, возможно, сыграли роль связи Миллстоунов с преступным миром. Это также объясняло отказ охранника дать ему сделать второй звонок. «Позже», – рокотал он своим грубоватым баритоном в ответ на все требования Эллиса.
С другой стороны, у Эллиса оказалась уйма времени, чтобы решить, кому же звонить. Фактически целый рабочий день. Наступил вечер, а он все еще томился в тесной камере с тонким заляпанным матрасом на жесткой койке. К рассвету, по его расчетам, должны были заполниться и все соседние камеры – по коридору то и дело волокли пьяных.
Напыщенная тирада одного из них закончилась под аккомпанемент позвякивающих ключей в руках охранника с бочкообразной грудью. Если бы не униформа, этот парень напомнил бы Эллису оперного певца. Но вместо того, чтобы залиться арией, он вдруг отпер дверь его камеры:
– Выходи!
Эллис поднялся в койки. Решив, что ему наконец разрешат второй звонок, он перебрал в голове всех надежных людей, пока шел по коридору через две преграды в виде запертых дверей. Первым пришел на ум Голландец. Но вспомнив про поздний час и требовавшуюся сумму, Эллис исключил его: у парня хватало забот со своей семьей. О мистере Уолкере и думать было нечего. Может, позвонить кому-нибудь из репортеров, которым он в свое время делал небольшие одолжения? Попытка не пытка. Только где гарантия, что он застанет кого-то из них дома?
В конце коридора охранник указал своей дубинкой:
– Сюда.
В комнате, куда вошел Эллис, телефона не было. Только два стула, разделенные столом. И человек в темном костюме, стоявший лицом к зарешеченному окну. Неужели к нему вызвали адвоката? Не успел Эллис озадачиться своим предположением, как человек в костюме повернулся.
Альфред!
– Садись! – рявкнул охранник.
Страх пробежал по нутру Эллиса, пока он огибал стол и присаживался. Этого следовало ожидать! Альфред опустился на другой стул. И махнул в лицо Эллиса мягкой фетровой шляпой:
