Вот какова была цель его разговора по душам…
Конечно, предположение Альфреда о второй статье было здравым – мистер Уолкер предлагал Эллису написать продолжение этой истории. И все-таки банкир ошибся.
– Послушайте, я вовсе не собираюсь писать статью о детях… или о вашей семье. – Эллис сознательно отказался от угрозы, которая могла бы послужить ему рычагом давления на банкира. В его положении это показалось ему самым мудрым.
Альфред пристально посмотрел на него сквозь очки:
– Тогда что вы хотите?
– Выяснить все о детях, по сугубо личным причинам. Мне нужно знать, где они и как поживают. Оба – и девочка, и мальчик.
Не упомянув о том, что ему поведала Руби, Эллис замолчал в ожидании. Если он чему и научился на своей работе, так это тому, что правда прорывается наружу после того, как ты, чуть-чуть подначив человека, даешь ему выговориться.
Но именно в этот момент дверь в комнату распахнулась. Из коридора донеслась брань очередного пьянчуги. А вошедший охранник поставил рядом с Альфредом еще один стул. Для чего – Эллису стало понятно, когда его глазами предстала Сильвия. Она вздрогнула, когда охранник закрыл за собой дверь, а Альфред встал.
– Дорогая, я же просил тебя побыть в комнате ожидания. – Его беспокойство было столь же очевидным, как и дискомфорт его жены в непривычном окружении.
– Я имею право здесь находиться, – заявила, выпрямившись, Сильвия.
– Конечно, дорогая. Но я уже все уладил. Никакой статьи в газете не появится. Тебе не о чем волноваться. Мистер Рид просто хотел узнать про детей, убедиться, что с ними все в порядке.
Это не помешало Сильвии занять свое место за столом.
– Я только это хочу, – подтвердил Эллис, но она продолжала недоверчиво буравить его взглядом.
– Тогда к чему так подло себя вести? Разве нельзя было просто прийти и спросить?
Альфред откинулся на спинку стула; на его щеках проступил румянец.
Вопрос поставил Эллиса в тупик. Пока он не вспомнил о чувстве вины и своей тайне, которые с самого начала терзали его. Ложь – что челюсти капкана. Стоит в них угодить, и выбраться ох как трудно. А оставленная рана грозит нарывать очень долго, отравляя своим гноем все хорошее и в его жизни, и в жизни других. До тех пор, пока полностью не излечится.
А излечить способна только правда.
– Все было не так просто, – наверняка в ущерб себе признался Эллис. – Та фотография была ненастоящей… то есть она была настоящей, но табличка о продаже детей была не их. Я ее туда поместил. – И ни дня потом не прошло, чтобы Эллис об этом не сожалел. – Джеральдина не собиралась продавать своих детей.
Сильвия оцепенела; сухожилия на ее шее натянулись как проволоки:
– Вы лжете. Потому что именно это она сделала. Разве не так, Альфред?
И Эллис не выдержал:
– Она была больна. Смертельно, как она думала. Но теперь она вылечилась. Мистер Миллстоун, вы сами видели тогда Джеральдину. И прекрасно знаете, что она выглядела далеко не здоровой.
Рот Альфреда приоткрылся. Он пожал плечами в ответ и потупил глаза на шляпу.
– Что за чушь! – взорвалась Сильвия. – Эта женщина сделала свой выбор.
Сильвию пробила дрожь – проявление страха и защитной реакции. Словно Эллис пытался вернуть детей Джеральдине.
В общем-то, он этого и хотел.
А затем Сильвия покосилась на свою сумочку. Ее пальцы нервно сжались, но она тут же разомкнула их, как будто успокоившись от какой-то мысли.
– Давайте начистоту. Когда эта
Движимый подозрением, он развернул листок. Это было письмо.
«Моя дорогая Руби…»
Почерк был плохим, в словах было полно ошибок, но разобрать написанное все-таки было можно.
Эллис представил себе Джеральдину, пишущую письмо. Его содержание примерно совпадало с тем, что ему уже сообщила Руби. Выбор в пользу одного ребенка, извинение за то, что не может попрощаться с ней лично. Это было душераздирающе. Жестоко.
И Эллис даже не усомнился:
– Это написала не Джеральдина. И сына у нее нет.
Альфред метнул беглый взгляд на Сильвию.
Что они знали? Что они сделали? Эллису не хотелось думать о худшем. Но теперь отступать было некуда. Только все равно разыграть все по-умному.
– Мистер и миссис Миллстоуны. Вы знаете, что значит – потерять ребенка. Это ужасная трагедия, несправедливость. Виктория, несомненно, была незаурядной девочкой. У меня нет детей, и я не могу себе даже представить ту боль, которую вы пережили после аварии. Но я знаю другое. Сейчас, здесь у вас есть возможность, шанс воссоединить мать с детьми. Пожалуйста, помогите мне это сделать. Расскажите мне, что случилось с Келвином.
Посреди его воззвания Сильвия вдруг обмякла; глаза заблестели, взгляд стал отсутствующим.
– Миссис Миллстоун?
Альфред резко вскочил:
– Дорогая, нам лучше уйти, – положил он ей на плечо свою руку.
Едва Сильвия пришла в себя, ее глаза сразу обратились на Эллиса.
– Сильвия, пойдем, – повторил Альфред.
Она помотала головой.
– Дорогая, в самом деле. Я думаю, нам лучше…
– Нет, – сказала она ровно.
