Цепляясь друг за дружку, все так же гуськом вдоль лавок, мы засеменили по обратному маршруту.
-Именем Короля, всем оставаться на местах! - звучно прокатился механический голос под сводом.
Я никогда в жизни еще не чувствовала такого облегчения от одной фразы. Гордой фразы, щемящей сердце от понимания того, что теперь мы под защитой. Спасены.
Мы поднялись и улыбнулись. Все закончилось.
Пещеру осветили сотни огней, начали появляться стройные ряды эритов в форменных темных одеждах, в их руках заряженные боевые амулеты, мерцающие белым цветом. Они входили, как герои, уверенные в своих мощи и власти.
-Ты предала меня, - горько усмехнулся главарь, разрывая тишину. -Убей ее и возвращайся.
Приговор прозвучал коротко и ясно. Он не назвал имени, но я прекрасно поняла, что речь идет о прорицательнице.
-Оставаться на местах! - повторил механический голос.
Ри, стоявший ближе всего к нам, молниеносно развернулся, поднес раскрытую ладонь ко рту и сдул прощальный подарок. Крохотные крупицы искр налету превратились в лепестки пламени и копьями полетели на поражение.
Я не успела подумать или что-то просчитать. Наверное, этого никто бы не успел сделать. Я просто шагнула в сторону и закрыла собой девушку, повинуясь сигналам мозга.
Боль наступила не сразу, сначала я услышала чужой крик, ноги сами собой подкосились, увлекая на пол. И только в момент падения я поняла, что от боли брызнули слезы и выключился свет.
Эпилог.
У "верить" и "доверять" разные корни.
Мам, знаешь, я очень рада, что могу сейчас думать, чувствовать и улыбаться. Ты спрашиваешь: "Как ты, мое сокровище?", а я кладу голову к тебе на колени и жмурюсь. Как будто от яркого солнца. И прикрываю рукой глаза, чтобы ты не заметила, как в уголках собирается влага.
-Все хорошо, - отвечаю. -Экипаж на практику через два дня, вещи уже собрала. Очень грустно выезжать из общежития, где мы так долго жили с девочками. Сняли со стен наши графики, пометки, схемы - сразу стало очень пусто. У тебя так же было?
-Да, наверное, я уже и не помню, - мама откидывается на дерево за ее спиной и задумчиво смотрит на голубое без облаков небо. Я наблюдаю за ней сквозь пальцы.
Как я могла бы ей рассказать о случившемся? Да и что говорить? Что брошенный ею мужчина психопат? Что это еще не конец? Рассказать, как на моих глазах умирали люди? Единственное, чем я бы хотела поделиться с ней, так это тем, что оставленная на моей спине метка Ри, сыграла с ним действительно злую шутку. Посланное смертельное заклинание разбилось на части, причинив мне не мало страданий, но не убив. Однако, упомянув об этом, неизбежно встал бы вопрос, что же произошло, чего я не желала совершенно.
Раунд окончен до следующего шага. И я снова взялась за недоговаривание и вранье. Все-таки, это мое, не могу отделаться от пагубной привычки беречь чужую психику.
Минуло много времени с того момента, когда я пришла в себя в одиночной палате госпиталя, подсвеченной плоскими сферами с жизненными показателями. И пробуждение не было приятным.
-Голову на бок! Голову на бок! - кричали над ухом.
Меня рвало, до резей скручивая желудок и обжигая глотку. В сознании стояли картинки с трупами, с исчезающей красавицей эритом в кованом контуре алтаря, брызги крови. Мне казалось, я даже чувствовала запах выбрасываемой магии, слышала звук обвала камней и глотала пыль. Переживая все раз за разом на повторе в сновидениях, я реагировала куда острее, чем наяву. Панические атаки стали неизменным ритуалом в вечернее время суток. Тело бросало в жар, температура скакала с высокой на низкую, временами не хватало воздуха в проветриваемом помещении, и я задыхалась.
Целители говорили, что шок в зависимости от темперамента личности бывает разным. В опасной для жизни ситуации мой мозг включил все механизмы защиты, не позволяя поддаться панике, зато, когда угроза миновала, и механизм реагирования выключился, я очутилась в ловушке. Сны, навязчивые мысли, страх. Воистину, такого стресса мой организм еще не переживал. Детская травма от попытки убийства не стала столь оглушающей и пугающей. Возможно, в силу возраста и еще неполного осознания себя, справиться с ней было гораздо проще, хотя и не без последствий, конечно.
Первые три дня ко мне никого не пускали, обнаружив ухудшения на фоне визитов Эла и Ларра, а потом медленно все начало возвращаться на свои места.
Раны в сравнении с душевным состоянием не сильно беспокоили. В ходе обследования выяснилось, что у меня неправильно сросся перелом, о наличии которого я и не подозревала, поэтому кость снова ломали и заживляли. Спина в очередной раз превратилась в кровавое месиво, но вряд ли вид стал хуже, чем был. Лучше тоже не стал.
Ари организовала рядом с моей постелью лежанку для сна, выторговав у целителей право оставаться в палате на ночь. Она беззаботно болтала о буднях в Университете, намеренно отвлекая меня на другие более понятные проблемы, а утром уходила на сдачу экзаменов и зачетов, от которых я на время была освобождена по понятным причинам.
