Посему выходило, что чем больше я задала бы ей вопросов, тем больше бы дала сведений о себе, что нежелательно из соображений безопасности. Даже если она и видела, что произойдет и почему, то не торопилась продолжать переписку. Уже в конце пары я написала заключительный вопрос:
«Ты можешь сказать, что произойдет со мной во время затмения?»
Ведь в том числе ради него я шла к последней парте. Знает ли, а если знает, то что сможет рассказать о дне, которого так страшно ждать.
Лила прочитала и прикрыла глаза, карандаш в ее пальцах нервно качался туда-сюда. До звонка она так и не ответила, не смотря на повисшее нервное напряжение между нами.
— Пойдем на площадку, — сразу по окончании лекции проговорила она.
Мне ничего не оставалось, как последовать за ней и гадать, что же такое хочет сказать девушка. Интрига.
Площадкой мы называли место в соседнем здании, отведенном под хранение мебели, старых сломанных стульев и прочего хлама. Если спуститься по винтовой лестнице в самый низ, то открывается плохо освещенное помещение с редкими колонами, образующими круг. Хранить здесь что-либо было неудобно из-за крутых ступенек и ограниченного пространства, однако местечко облюбовали парочки и прогульщики.
Вот и сейчас нам пришлось шугануть двух парней с третьего курса. Хотя чего уж там, когда они увидели плывущую Лилу с туманным взором, сами подорвались и оставили нас наедине.
Как ни крути, а прорицатели умели впечатлить. Отстраненный и замкнутый вид, они предпочитали по возможности по дуге обходить людей, всем видом показывая, чтобы к ним не приближались. Желающих особо не было, можно было бы так не напрягаться. Поэтому прорицатели всегда были одиночками. А если кому доводилось встретиться с ними взглядами, то не передернуть плечами было невозможно. Их глаза были, как у маленьких детей, будто знающих весь мир и каждую отдельную жизнь, будто они видели столько, сколько не дозволено никому, даже коллеге. Или тем более коллеге, кто знает. Ходили слухи, что прорицатели не любили делиться друг с другом своими видениями. А, может, этика, я никогда не любопытствовала на сей счет за ненадобностью. Правда, теперь это меня заинтересовало, могли ли студенты Университета знать столько же, сколько Лила? А преподаватели?
Девушка повернулась ко мне и достала из кармана сложенный вчетверо листок. Развернула и показала мне:
«Начерти скрывающий контур, оставляя лишь след аур. И пока не спрашивай ничего».
Мое лицо вытягивалось по мере прочтения. Что происходит? Она хоть представляет, как сложно его рисовать? Я послушно достала из портфеля белый мел и показала его девушке, других вариантов для чертежа у меня с собой не было. Сегодняшние пары не предполагали практики. Она кивнула.
Я быстро прикинула площадь помещения и точки опоры для чертежа, сделала разметку и принялась вокруг нас создавать тот самый скрывающий контур. Когда я закончу, нас никто не будет видеть и не будет слышать. Лишь бы у меня хватило сил его выдержать до конца разговора, энергию он сосал нещадно.
Активированный круг вспыхнул сиреневым цветом и образовал мутную переливающуюся стену, бросающую на наши лица зловещий оттенок.
— Мне всегда нравилось, как ты создаешь контуры, — похвалила Лила, слегка приподнимая уголки губ. — Я помню, что поддерживать его сложно, а силы у тебя мало.
— Я выдержу. Рассказывай. Больше всего меня интересует, как много тебе известно и кто еще знает?
— Никто не знает, — грустно ухмыльнулась девушка. — Думаешь, я просто так зовусь лучшей?
— Тогда для чего контур?
— Оставим объяснения на потом. У меня мало времени, — я всем видом выразила готовность слушать. Не знаю, сколько времени у нее, но у меня не так уж и много. И Лила заговорила, быстро выплескивая слова, не давая мне опомниться. Я не была к ним готова. — Демоны уничтожают сами себя, ищут пути для получения нескончаемой энергии. Их цель — не зависеть от человека. Но на этапе поиска альтернативы им нужны люди, сила, жертвы. Ты понимаешь, о чем я. Похищения, украденные амулеты, нечестные сделки. В ход идет все. И я вижу, что единственный, кто может их остановить — это тот демон, что рядом с тобой. Ты должна ему помочь, иначе это никогда не закончится. Все время страдают люди, все время происходит нечто такое, что прикрывает нечистые дела.
— Эл? — неверяще переспросила. — Эл может спасти людей, заключающих контракты? Эл может остановить тех, кто жаждет источника силы?
— Он может, — кивнула Лила. — Он все ближе к ним.
— Почему ты мне решила рассказать? — шок от услышанного пока не вогнал в ступор, а заставил сосредоточиться. Зачем мне вообще все это? Пусть сам разбирается, меня это не касается. Он взялся меня защищать, так и пусть работает.
— Потому что тот, кто стоит во главе, собирает контракты. Очень скоро ты сама удивишься, как много рядом с тобой окажется людей, кто попал во власть сделки. И я тоже.
И что? Контракт не то, чтобы был совсем уж в порядке вещей, но удивления уже ни у кого давно не вызывал.
