Первое, что пришло мне в голову, — это сразу метнуть на стол переговоров свои крупнокалиберные козыри, которые я до сих пор прятал в рукаве. Сообщить этому заигравшемуся в «крестного отца» японоведу, который считает себя пуленепробиваемым, что логотип нашего телемагазина «HBS» зарегистрирован на меня, а также сайт и спутниковый телеканал, что весь бизнес обеспечивают мои люди, структуры и мои юрлица, что товар на складе тоже принадлежит мне — впрочем, как и права на все отснятые видеоролики — и т. д. и т. п. Но, слава богу, мне хватило ума не заниматься саморазоблачением, ведь, скорее всего, именно такого шага от меня и ждут эти яйцеглисты-провокаторы. К тому же, встав на путь мятежа, я мгновенно утрачу право заходить в этот кабинет, и даже в это здание, потеряю весь по-настоящему эффективный эфир и приобрету могущественных врагов, которые, несомненно, меня раздавят, пусть и со временем. Поэтому, пораздумав минутку, я отвечал Сергею Львовичу, оседлав, как это часто со мной бывает, совершенно противоположный вектор:
— Да, вы — начальник, я — говно! Как решите, так и будет! Я смирюсь с вашей резолюцией, какой бы она ни была. Я пришел ниоткуда и уйду в никуда! Еще древнегреческий философ Демокрит (460–360 до н. э.) сказал, что
Я давно заметил, что чем круче вранье, тем охотнее в него верят. Конечно, завтра меня наверняка разоблачат и, возможно, отправят на дыбу, но сегодня я желаю побеждать, со мной моя Вера, моя Любовь и обнюхавшийся коксятины диджей Джедай.
— Не может быть! — воскликнул Миронов и даже сорвал с лица антибактериальную маску. — Что же ты раньше мне не сказал?
— Я думал, вы в курсе, — пожал я плечами, наслаждаясь его замешательством. — И к слову: он мне как-то говорил по пьяни, что потерял в России на телемагазинах два с половиной миллиона. Его замучили бандиты, фээсбэшники и налоговые, единственная его мечта — вернуть свои бабки и рвануть на фиг куда-нибудь подальше отсюда, например, в Сингапур, где телемагазинный оборот в десятки раз круче нашего. Так что если хотите работать с Саймоном — ради бога, работайте, но когда он вас подставит или обчистит, не говорите потом, что я вас не предупреждал!
Сергей Львович почему-то посмотрел на Лайму, да еще с таким видом, будто собрался забить ей в лоб 150-миллиметровый строительный гвоздь. Воцарилось гробовое молчание; стало слышно, как секретарша Аллюсик за стеной отвечает по телефону. Президент позади Миронова тоже растерялся — прикусил губу и хмуровато задумался.
В этот лихой момент я почувствовал, что одерживаю верх, что до полной нирваны мне не хватает какого-нибудь малюсенького аргументика — последнего удара под дых этим жалким и жадным койотам. Тут я и вспомнил об идиотском хабаровском
— К слову, о моем «дрянном»товаре. Вот...
Миронов прочитал надпись на коробке:
—
— Это БОМБА! — ответил я и перешел на таинственный шепот: — Новейшее изобретение в области диетологии! Пластырь для похудания из Америки. Там сейчас такой ажиотаж вокруг него — мама дорогая!
Мой ликующий вид вряд ли отличался от вида человека, сорвавшего многомиллионный джекпот.
Лайма:
— И что же такого в этом диет... пластыре?
Рафаэль:
— Как вам сказать... Мы полгода изучали его, исследовали в лаборатории, проводили опросы целевой аудитории — в общем, провернули колоссальную работу. Я пришел к выводу, что
Миронов:
— А что ты от меня хочешь?
Рафаэль:
— Я хочу узнать ваше мнение об этом проекте. Как лучшего специалиста России в области телевизионной торговли...
Черты Миронова наконец обмякли, подразгладились, явив мне уже не оголтелого гестаповца, а заботливого добряшку. Таким я его видел не часто. Он нажал на кнопку внутренней громкоговорящей связи:
— Аллочка, извинись перед мистером Саймоном Бруксом, я сегодня не смогу его принять...
