За его столик присела переодетая в вечерне-сексуальное и изощренно накрашенная Лайма Гаудиньш. И вы выглядите значительно моложе! Ее обволакивало тягучее, волнующее благоухание с выразительным шлейфом шика и таинственности. Он узнал этот парфюм — новые духи «Gucci by Gucci»
Курт, да и остальные самцы, — все на пару мгновений забыли о своих не менее привлекательных спутницах.
Три месяца назад, после настойчивых требований Лаймы, Рафаэль поручился за нее перед Таракановым, после чего Лайма стала полноправным членом этого нелегального игрового клуба и получила пароль и пластиковый ключ. С тех пор она и здесь не оставляла его в покое...
— Миронов «пробил» Саймона по своим каналам! — напрямки сообщила Лайма, не стесняясь быть услышанной всеми.
В ее широко раскрытых глазах поблескивали золотые искорки.
Рафаэль взял двумя пальцами упавшую креветку, подул на нее и положил в рот. На скатерти осталось жирное пятнышко.
— И что?
Он решил, что его самонадеянные враки про англичанина развенчаны, что все низвергнуто в тартарары и что эта мироновская подстилка явилась сюда только затем, чтобы пропеть глумливый реквием у надгробия его надежд.
Лайма насыпала из солонки на пятно толику соли.
— Короче, мы все в ауте! — сообщила она со свойственной ей мимикой. — Выяснилось, что Саймон не только разыскивается лондонской полицией, но и числится в реестре Интерпола по поводу организации кражи блокнота Пикассо из парижского музея художника!
— Невероятно! — пробормотал Рафаэль. — Чудеса!
— Мы два раза перепроверяли. Все сходится: Саймон Брукс, и фото — не ошибешься!..
Часом позже в игровом зале Рафаэль безучастно подкидывал фишки мелкого номинала на зеленое сукно рулетки, а Лайма, сидя рядом, лишь цепко наблюдала за его игрой. Она разменяла две тысячи рублей и спустила их в первые пять минут, делая ставки, как и любая мадемуазелька, просто на понравившееся число. Аромат ее духов по-прежнему не отпускал сознание Рафаэля.
За тем же столом потомок тевтонских рыцарей Курт вдохновенно натаскивал свою модельку-симпатяшку на правила игры, уделяя первостепенное значение соотношению между ставкой и выигрышем:
— Meine Liebe, das heißt eine direkte Wette. Fünfunddreißig zu eins. Ein hübscher Batzen Geld!
(Моя любовь, это называется «прямая ставка». Тридцать пять к одному. Очень хороший куш! — нем.)
Фройляйн все время кивала, но, похоже, изрядно подзапуталась в немецких оборотах. Надо было лучше учиться в школе!
Рафаэль:
— Kurt, leave the poor girl alone, she is about to cry!
(Курт, оставь в покое бедную девушку, она сейчас заплачет! — англ.)
Немец так безудержно рассмеялся, будто я отчебучил шутку века. Туго же у них в Тюрингии с юмором, если они ржут, только пальчик покажи!
Дилер рулетки:
— Ставки сделаны!
Курт:
— Let her cry! Her tears are diamonds for me!
(Пусть плачет! Ее слезы для меня бриллианты! — англ.)
Запущенный шарик интригующе кружил в колесе рулетки, приготавливаясь кого-то озолотить, а кому-то показать жирный кукиш. Все гениальное просто!
Рафаэль:
— I would have been an oligarch years ago had I been able to turn my women’s tears to diamonds!
(Я бы давно был олигархом, если б умел слезы своих женщин обращать в бриллианты! — англ.)
Курт в изнеможении откинулся на спинку стула. Долго еще его плечи сотрясали приступы рыдающего смеха.
Рафаэль наклонился к уху Лаймы:
— Зачем ты опустила Расторгуева?
Лайма:
— Ты с ума сошел? Это он меня обидел!
Рафаэль:
— Лайма, не рассказывай сказки! Тебе далеко до Андерсена!
Лайма:
— Хорошо, пойдем поговорим...
У барной стойки Лайма гневно прикурила. У нее мелко задергалось веко, она его прижала пальцем и растерла.
— Тут читал в Интернете, — заметил Рафаэль, — ученые обнаружили, что в сигаретах до фига бактерий и даже каких-то червячков. Те микроорганизмы, которые выживают после «температурной обработки», поселяются в наших легких...
— С Расторгуевым — это было последнее мое тебе китайское предупреждение! Ты никогда за собой не замечал, что смотришь не на меня, а сквозь меня? — выпалила Лайма Гаудиньш, со злостью раздавив сигарету в пепельнице. — Когда ты со мной разговариваешь, у тебя холодные, стеклянные глаза! Ведь я для тебя — пустое место, мироновский хвостик! Ты обо мне думаешь так: толку от нее нет, она ничего не решает, ни в чем не шарит, да и срок годности ее окорочков давно истек! Чего с ней вообще разговаривать? Тебе только послать меня осталось до кучи!
— С чего ты взяла?!
