Это обратил на себя внимание Славик Чайка, которого Рафаэль за длинный нос про себя называл «Буратино». Славик-Буратино тыкал ему в лицо масштабированный принт макета политического плаката по заказу ЛДПР (Либерально-демократическая партия России, стоимость партии оценивается некоторыми экспертами в 12 миллиардов долларов). Слоган на фоне нетленного лика Владимира Жириновского гласил:
— Дастиш фантастиш! — воскликнул Рафаэль, в сомнении зачесав рукой волосы над ухом. — В целом одобрямс…
Славик и его бессменный друг Заза, которого Рафаэль подозревал в инфантилизме, когда-то владели собственной дизайн-студией «Голубой слон». Непонятно, почему именно «голубой» — ничего противоестественного Рафаэль за ними никогда не замечал. Высидев полгода без заказов в арендованной под офис бывшей сосисочной, которую они называли «отсосисочной», и разорившись почище «Юкоса», друзья задушили своего голубого слона его же собственным хоботом, вспороли ему брюхо и кинулись наниматься на работу.
Славик Чайка понравился Рафаэлю сразу — рыжий скелетон, циничный оболтус, слегка обремененный кое-какими знаниями. Рафаэль сразу почувствовал в нем такого же, как и он сам, приколиста, раздолбая, пьянь, нигилиста и нехристя. Разница между ними состояла лишь в том, что Рафаэль — красавец, а еще упорнее и талантливее в тысячу раз.
Славика Рафаэль на работу взял, а вот его другу Зазе отказал. Впрочем, навещать приятеля не запрещал. Заза давно похоронил в братской могиле креативщиков свои творческие амбиции, зато теперь мечтал стать киноактером и сниматься в боевиках, где много откровенной любви и мясорубки с лужами крови. С многочисленных проб он приносил и всем тыкал в нос кучу фоток, где в кадре всегда присутствовали агрессивного вида тачки и где он обязательно был в черных очках и держал в руке тяжелый пистолет…
— Так как? — нетерпеливо переспросил Славик-Буратино.
Рафаэлю внезапно до смерти захотелось в туалет. Мочевой пузырь напоминал презерватив, заполненный водой до полной растяжки.
— Не годится, — ответил он, — слоган слишком длинный! Жирику не понравится. Здесь нужна какая-нибудь особенная фенечка! Он же вам всем объяснял тогда, на рыбалке: чтобы девиз был — хрясь, как топором по шее! А где здесь «хрясь»?
— Мы прокрутили сто вариантов, — с вежливым возмущением вмешался Расторгуев-Куролесов, — Людей опрашивали. Этот лозунг лучший!
Рафаэль на секундочку задумался.
— Давайте так:
С этими словами он покинул своих растерянных «львов креатива» и поспешил в туалетную комнату.
В коридоре офиса Рафаэль встретил доставщика товаров Майорова и телефонистку Ксюшу. Майорова вызвали в отдел кадров по какому-то вопросу, а у девушки — законный пятнадцатиминутный перерыв. В общем, придраться не к чему, но Рафаэль, проходя мимо, глянул на парочку с такой непримиримой злобой, что оба, уже за спиной начальника, коротко попрощались и разбежались по разным кабинетам. А Рафаэль в который раз подметил исключительную генетику своей юной работницы. Действительно — beautiful girl…
Рафаэль чувствует, что у него ничего не получается, что текст беззубый, безграмотный, что нет в нем чего-то заглавного, заветного, какой-то безупречной наживки, которую намертво заглотит телеаудитория. «Банджо» — это единственная наживка, которая в точности повторяет движения маленькой живой рыбки. И все же, ощущая с тоскливой безысходностью творческое бессилие, он продолжает изливать в блокнот чехарду слов и предложений:
