– О, Расс, – проворковала она. – Как я за тебя рада! Когда я её увижу?
– Я надеюсь, что сегодня…
– Да, конечно! Заезжай на ужин.
– М-мм?
Она звонко расхохоталась.
– Приезжай пораньше и я что-нибудь состряпаю. Бобы или что-нибудь в этом духе. Я замечательно готовлю бобы.
Остаток дня прошел в сладострастных мечтаниях, столь красочных и живописных, что я еле дождался пяти часов. Когда Джим высадил меня у гаража Батлера, я чувствовал себя племенным быком, у которого вырос второй… как бишь его… Как они называются у быков? Словом, вы догадались.
Я попрощался с Джимом, который подмигнул мне и со смехом уехал. А я вошел в гараж.
– Забирайте свою красотку, Расс, – сказал Батлер, вручая мне документы на машину и страховой полис. – Желаю удачи. Если что случится, пригоняйте её сюда.
Я повернул ключ в замке зажигания, включил передачу и покатил – в самый час пик!
Машина слушалась меня с полуслова. Я перевоплощался то в Джима Кларка, то в Стирлинга Мосса, и в итоге, въехав в Чайлдуолл, летел со скоростью сто сорок семь миль в час.
На самом деле пятимильное путешествие заняло у меня чуть меньше получаса.
Выпрыгнув из машины, я подскочил к двери Глории и позвонил. Прокачу её перед ужином! Увы, к двери никто не подошел. Я хлопнул себя по лбу. Вот, балбес, ведь раньше шести Глория не приходит!
Пыжась от гордости, я сидел в машине, уверенный, что все проходящие мимо девушки умирают от желания запрыгнуть ко мне. Внезапно – вы не поверите, – прямо передо мной остановился какой-то тип в новехоньком красном “ягуаре”. Пришлось отъехать.
Увидев выходящую из автобуса Глорию, я радостно бибикнул. Она оглянулась, явно намереваясь отшить неведомого нахала, но в следующий миг узнала меня, и её лицо радостно осветилось. Не обращая внимания на лужи, она бегом кинулась ко мне.
– О, Расс, как здорово, – затараторила она, усевшись на переднее сиденье; при этом её юбка так задралась, что кровь в моих жилах вскипела, как у победителя скачек в Дерби. – А я сперва подумала, что со мной кто-то заигрывает…
– Так и есть, – ухмыльнулся я, целуя её.
– Тебе можно, – прыснула она, привычно прижимая ладонь к моему принцу Ричарду. Потом поцеловала меня. – Ой, он уже просыпается.
– Если он проснется, то нас арестуют, – с сожалением сказал я. Глория со вздохом отняла руку. Потом, наконец, повернула голову и осмотрела салон “хиллмана”.
– О, Расс, какая замечательная машина!
– Нравится?
– Безумно! И цвет, и дизайн и… водитель!
Она возбужденно прижалась ко мне.
– Куда поедем?
Я принял задумчивый вид.
– Давай смотаемся в Ниццу, потом рванем в Мадрид, посмотрим Лиссабон и Рим, а после ужина закатимся ещё куда-нибудь.
Глория саданула меня под ребра и оставила ладонь в опасной близости от Ричарда, хотя и не трогала его.
– Я так по тебе соскучилась, – серьезно сказала она. – Контора без тебя уже не та.
Я благодарно улыбнулся и чмокнул её в лоб.
– А как моя замена?
Она пожала плечами и скорчила гримаску.
– Ничего особенного. Молодой, красивый, богатый. Во время обеденного перерыва мы несколько раз трахаемся, но без особого удовольствия.
Я расхохотался и пощекотал её.
– Давай покатаемся, – предложил я.
Уже начинало темнеть, и я включил фары. С полчаса мы колесили по Чайлдуоллу и окрестностям. Удовольствие я испытал несравнимое. Представляете – под левым боком уютно жмется тепленькая Глория, а ты несешься, словно дикий мустанг по прерии, защищенный от дождя и сырого, как плохо выжатое белье, мартовского ветра!
Я рассказал ей про две недели в “Райтбае”, про Вэнса, Чарли, зануду Дрейпера, про Джо Онслоу (Глория гнусненько захихикала, хотя я подчеркнул, что мы были на волосок от гибели), Джима Стэнфорда и сумасшедшую вечеринку у миссис Хендерсон.
Стиснув мою руку, Глория сказала:
– Я так рада, Расс, что тебе нравится эта работа. Ты даже говорить стал по-другому. Я уверена, ты их станешь продавать тысячами.
– Спасибо, солнышко. В понедельник проверим, чего я стою.
Мы вернулись к дому Глории, но бобы есть не стали. Она быстро сварганила жаркое, намешав в него всякой всячины; а запивали мы его югославским рислингом. Ужин получился восхитительный.
Потом я вызвался помочь ей вымыть посуду, но почти сразу разбил тарелку, и Глория отослала меня в гостиную. Впрочем, не прошло и двух минут, как она влетела, разгоряченная и прехорошенькая, и плюхнулась ко мне на колени. Правда, ненадолго. Перед камином, в котором уютно попыхивали дрова, лежал пушистый белый ковер из овечьих шкур…
До сих пор мне ещё не доводилось предаваться любви на пушистом белом ковре из овечьих шкур. Да ещё и в промозглую мартовскую ночь и перед горящим камином. Всем, кто это не испытал, но согласен рискнуть, советую: попробуйте, и не пожалеете.
Настало субботнее утро – утро моего последнего ученического дня.
Во двор я въехал величаво, как африканский царек. Все ребята высыпали поглазеть на “хиллман” и поздравить меня, и даже Сэндс с Дрейпером выползли, чтобы пожать мне руку.
– Замечательно, Расс, – сказал Сэндс. – Как раз то, что надо. Когда вы с Джимом закончите, заскочи ко мне. Поболтаем насчет будущей недели.
