— Да хоть десять. Но если девять своих, а старший приемный, к тому же такой ревностный собственник по натуре, то это катастрофа. А с наследством, которое будут делить после твоей смерти — тем более.
— Хорошо, я услышал тебя. Чем, по-твоему, я должен отплатить ему за жизнь?
— Говорю же, спроси у него сам.
— Чего бы он ни попросил, ты будешь недовольна. Попросит что-то материальное, ты скажешь нельзя, иначе будут завидовать дети. Попросит усыновить и то нельзя, будет ненужным среди родных детей.
— Ты сначала спроси, а потом поговорим.
— Ты действительно переживаешь за его роль среди родных детей? Или за то, что он ввяжется в мои дела? Станет заниматься тем же, чем и я?
Арина прикусила губу, размышляя и не позволяя себе говорить.
— Слушай, мы не в кино, ладно? — его голос звучал так тихо, что почти весь улетал в окошко. — Мы в жизни. И я давно тебе даю понять, что в своей жизни хочу видеть тебя рядом с собой.
Арина украсила лицо улыбкой, которая тут же сделалась печальной, ожидая продолжения разговора.
— Но остальное, то, чем я живу, не так-то легко бросить. И дело не в деньгах, которые я не получу больше ни одним другим способом. Я действительно не представляю себе другого образа жизни или занятия.
— Ты думаешь, что ни одно дело в жизни тебя не увлечет? Или что в тридцать поздно начинать что-то другое?
— И то и другое. А ещё я ничего не умею, чтобы внезапно переобуться в лётчики или в рабочего на заводе. Кем ты меня видишь?
— Мне всё равно. Лишь бы больше не видеть тебя полумертвым от пули. Или однажды за тюремной решеткой.
— Если оторвать от меня этот кусок, я стану другим человеком. Тебе нужен этот другой человек?
Арина не ответила, Лёша, немного подумав, продолжил:
— Не боюсь от всего отказаться и всё потерять. Боюсь, что такого меня ты не захочешь. Это ведь буду уже не я.
После этой фразы девушке захотелось уснуть и влететь в ближайший столб, чтобы закончились мысли в голове.
Когда Арина в первый раз моргнула дольше, чем нужно, сразу же стала осматриваться по сторонам.
— Найдем какой-нибудь клоповничек? А то засыпаю.
— Конечно. — Улыбнулся Лёша.
Ближайший клоповничек нашелся через несколько деревень. «Отель» гордо гласила вывеска с выцветшими красными буквами. Два кирпичных этажа ютились на окраине, отделившись клочком поля от череды деревенских домиков.
Их встретила пожилая тучная женщина в кислотно-оранжевом платье. Она мило улыбалась темно-коричневой помадой, попросив документы. Её улыбка сделалась ослепительнее, когда вместо документов оказалась свежая купюра в пять тысяч. К слову, двухместный номер на сутки в этих хоромах стоил 800 рублей.
Почти всю комнату занимала голая двуспальная кровать с чистым, на удивление, матрасом. Поверх него небрежной стопкой лежало глаженое постельное бельё. Розовое, с мелкими розочками, которые больше напоминали красные вилки капусты. Но оно сочеталось и с бордовым ковром, и с малиновыми шторами. Комнату подпирали тонкие стены, на них лежали рифлёные обои, спрятанные под толстым слоем тёпло-бежевой краски.
Арина сразу же принялась надевать наволочки на подушки и застилать кровать. На несколько секунд девушка уставилась на стену и поняла, что она чисто-белая. А розоватой кажется благодаря всем остальным предметам в комнате, шторам в частности.
Еда из ресторана Кирилла была превосходна. Более великолепным казалось вообще само наличие еды и мужчина, который об этом позаботился. Парочка жирных свиных вырезок, с идеальным узором от решетки гриля, грибы в сливочном соусе и картофель. Всё было заботливо упаковано в фольгу и термосумку, поэтому после трёх часов дороги блюда всё ещё оставались тёплыми.
Лёша уснул мгновенно, казалось ещё раньше, чем лёг. Арина пару минут слушала его дыхание и тоже провалилась в сон.
Девушка просыпалась в течение дня несчётное количество раз. Несмотря на усталость и измотанность, никуда не делась её аристократичная привычка спать на своей кровати. Арина ворочалась, прислушивалась к тихим постанываниям Лёши и снова отключалась. Окончательно она проснулась, когда комната стала выглядеть прилично, благодаря абсолютной темноте. Часы тикали где-то в номере, но не показывались, пока Арина не включила свет в крохотной ванной. Одиннадцать вечера показывал белый круг на стене прихожей. Они проспали больше тринадцати часов.
Пока девушка умывалась, где-то за стенкой началось интимное представление. Арина прислушалась к отдалённым женским стонам и тихо посмеялась вместе со своим отражением в зеркале над раковиной. Она выглянула в комнату. Лёша всё ещё крепко спал. «И хорошо, что ты не слышишь» — подумала Арина и вернулась в ванную. Стоны, после нескольких особенно громких, прекратились спустя всего пару минут.
Арина прошлась по номеру, послушала Лёшино тяжёлое дыхание. Опустилась рядом с ним на постели и прислонила ладонь к его щеке. Мужчина буквально пылал, каждый его выдох больше походил на стон. Так тянулись часы до самого утра.
