В комнате повисла тишина, военные уставились на премьер-министра Марлоу, который все это время только наблюдал и что-то обдумывал.
— Допуск разрешаю, — произнес тот, будто очнулся.
Военный взял планшет, нашел нужные файлы и снова положил в центр стола.
— Плацид Мэдс. Асур. Занимался археологией и различного рода раскопками, связанными в основном с ранней историей человечества. В последние годы он, как и вы, — он посмотрел на Марса, — искал артефакт под названием «Слеза Будды». В истории много разных подделок от откровенного мошенничества до очень хороших произведений искусства. Известно, что чуть больше года назад он вышел на искателей сокровищ, которые утверждали, что удалось открыть затопленный храм недалеко от Азорских островов. Храм обладает всеми атрибутами, а также у него имеется вход с суши. Через острова проходит Гольфстрим, им вряд ли бы удалось изучить его под водой. Вы участвовали в этом, ммм… мероприятии.
Марс задумчиво кивнул.
— Верно, я являюсь меценатом и спонсором многих направлений. Археология — один из моих интересов. Я осуществлял финансирование. Мэдс искал «Слезу Будды», но по неизвестным причинам исследования приостановил.
Было видно, как ему неприятно, и он недоволен. Я рассматривала руины, больше похожие на камни, на которых едва выделялись наскальные рисунки. Так называемые петроглифы. Где-то в тайге, в лазе, уходящем в землю, имелась ниша, полупещера, вокруг которой на каждом из больших камней угадывались наскальные рисунки, которые можно и не заметить в погожий солнечный день.
— Вместо этого он занялся поиском вот этих дольменов. А дальше вам известно, наши пути пересеклись. Хранилище суров вскрыли, и начались взаимодействия, приведшие к взаимным потерям и результатам. Русские пошли навстречу и позволили нашим ученым изучить его.
В помещении снова повисла гробовая тишина.
— Где оно теперь? — спросил Марс, вероятно имея в виду артефакт.
— Неизвестно. Знаем только, что Мэдс занимался расшифровкой письменности и петроглифов, оставленных, вероятно, древними народами. «Слеза Будды» и место связаны. Непонятно, как именно. Вероятно, после этого суры начали войну против вас.
Было видно, как Марс размышляет над услышанным, взвешивая все «за» и «против».
— А Милену пытались убрать, полагая, что она может что-то знать, — произнес он задумчиво, бросив взгляд на меня. — И чего вы хотите от нас?
Я молчала, думая о том, что нестыковка выходит. Суры пытались меня убить до знакомства с Марсом. Тогда в салоне. Но эти люди думают иначе.
— Нам нужно, чтобы вы вдвоем провели вскрытие пятнадцати суров. Нас интересуют основные органы, подробный отчет и образцы всех тканей.
Теперь открылся смысл встречи. Военные не доверяли асурам, а люди попросту умирали возле суров, пусть и замороженных. Транспортировать целиком не представлялось возможным, а маленькими частями реально. Им нужен был свой хирург. В идеале судмедэскперт, но такого не имелось. А у меня устойчивость к излучению.
— Затем вы должны погрузить все на самолет. Рейс, разумеется, будет засекречен и доставит груз на нашу базу для дальнейшего изучения. В этом заключается цель миссии.
— Как насчет других суров?
— Нам о них не известно. Должны быть еще? — вмешался Марлоу, буквально просверливая в Марсе дырку взглядом.
— Значит, выставим охрану и обеспечим операции необходимое прикрытие. Приступаете сейчас же.
В Хартуме они заселились в пятизвездочную «Коринфию». Марс даже не спрашивал, взяв один номер на двоих. Военные дали им сутки на то, чтобы отоспаться и приступить к выполнению операции.
С дороги, уставшая, Милена приняла душ и тут же уснула на огромной кровати, зарывшись по макушку в одеяло и подушки. Доктор, выписавший ей снотворное, предупредил, что слабость сохранится в течение месяца, так как, несмотря на то, что у нее нет никакого ионного облучения, ответная иммунологическая реакция имеется. И будет проявляться в виде головокружений, легкого подташнивания и отсутствии сил.
Некоторое время вместо того, чтобы заниматься делами, он рассматривал спящую и ловил себя на том, что хотел бы, чтобы так было всегда. До самого конца.
Слова о ее переносимости суров и асуров не шли из головы. Отпустило мерзкое чувство бессилия, опасений, приносящих дискомфорт в каждый момент существования. Это странное чувство, о котором так любят говорить в этом мире. Чувство обладания и страха потери, желания отдать все и забрать с ней же. Противоречие, состоящее из желания подарить мир и владеть тем, кому только что все отдал. Своеобразный обман. Не нужен целый мир без нее. Но разве признаешься в этом. Смесь бережного отношения сохранить и защитить с ненасытным желанием взять, захватить и присвоить.
