Она утонула в субботу в собственном бассейне. Никого больше в доме не было. Супруг Мигель весь день пребывал на работе, в вышеозначенной фирме «Камни-Кол». У него имелось крепчайшее алиби, подтвержденное десятком сотрудников и изображениями с видеокамер.
Результат вскрытия показал, что Анастасия ударилась головой — видимо, о дно бассейна, — потеряла сознание и захлебнулась. В ее крови и желудке содержался алкоголь: она выкушала в одно лицо около полулитра крепкого. Вдобавок, соседи и сослуживцы уверяли, что дамочка частенько проводила свой досуг у бассейна с бокалом для коктейля. Последний оказался, кстати, на бортике искусственного водоема — как и переносной холодильник со льдом, баночками тоника и бутылкой джина.
После второй смерти, держа в уме расстрел Егора Горчакова, можно было подумать о марьяжном интересе со стороны убийцы.
Но третье убийство — Мигеля, которое, как и в случае Егора, носило все признаки заказного — навело капитана Коршунова на мысль, что дела покоятся на мощном бизнесовом фундаменте.
Он поднял информацию по компании «Камни-Кол», в которой служили все трое погибших: Егор, Мигель и женушка его Настя. Ничего противозаконного за фирмой не числилось, но он хорошо знал: столь похвальная чистота в бизнесе возможна лишь потому, что кто-то владетельный умело прикрывает фирму. Или — предприниматели заносили и заносят куда надо изрядные суммы.
Он проконсультировался со своим приятелем из параллельного главка — Управления экономической безопасности и противодействия коррупции. Тот подтвердил догадки Ивана:
— Схемы, по которым к нам в страну камешки ввозят, очень мутные. Наверняка жертвы с кем-то не поделились. А может, крысятничать начали, своих латиноамериканских поставщиков кидать, недокладывать им, образно говоря, мяса… Иными словами: часть заранее оговоренной прибыли себе зажимать… А латиноамериканские партнеры решили с ними разобраться…
Коршунов сразу подумал о недавно прибывшей из Колумбии мадам Молене.
Хотя дела обо всех трех смертях — Егора Горчакова, Анастасии и Мигеля Рамиреса — официально не объединили, капитан Коршунов постановил для себя рассматривать их все вместе. Так сказать, вкупе. Или, как говорил один его не слишком образованный коллега, в купЕ. Итак, «в купЕ» оказывались три трупа: Мигель, Настя, Егор.
Исполнители первого убийства найдены и изобличены. Заказчик — пока неизвестен.
Возможно, он — тот же самый, кто заказал Мигеля.
Но тех, кто Мигеля исполнил, пока не обнаружили.
Коршунов еще раз просмотрел записи с камер видеонаблюдения. Мотоцикл с двумя седоками в коже попался в их поле зрения дважды: сначала на пересечении улиц Звездной и Батюшкова, потом — на Ростокинской эстакаде. К сожалению, камеры «стреляли» мотоциклу не в спину, а в лоб, поэтому номера различить не удалось. А потом железный конь словно растворился в столичном трафике, как и не было его. Убийцы завезли транспортное средство в лес в Лосином острове, забросали ветками? Или сожгли? Все может быть.
Можно было, конечно, пойти по следу двухколесного коня: мотоциклов «Хонда Си-Би-300-Ар» наверняка в Москве немного, установим владельца — и?.. Выясним у него, что «мотик» угнан? Под заказ, под преступление, за день до, а теперь сожжен?
Коршунов решил внимательнее присмотреться к смерти Насти. Ведь ее гибель вообще пока не рассматривали в качестве возможного убийства, никто не пытался искать злоумышленников.
Он просмотрел записи с видеокамер, расположенных близ коттеджного поселка, в котором проживали Настя и Мигель Рамирес.
Вот камера, установленная на дороге, ведущей от поселка через лес в сторону столицы.
Утром, и впрямь, нет еще и девяти, по трассе по направлению к Москве удаляется «Ренджровер», за рулем которого Мигель.
Время смерти Насти — ориентировочно два-три часа дня.
И вот оно: в 13.35 по направлению к поселку следует мотоцикл.
Тот самый, или очень похожий. «Хонда Си-Би-300-Ар».
И за рулем — тоже очень знакомая фигура. В глухом шлеме и в коже. Одна.
А вот другая камера. Теперь та, что установлена на улице поселка, за четыре дома до особняка Мигеля и Насти.
На ней — нет, не мотоцикл. Но в 13.52 мелькает — буквально на одну секунду — человек в коже. Он без шлема, но в бейсболке. Очень похож на ту фигуру, что сидела за рулем мотоцикла во время расстрела Мигеля. И на ту, что просквозила, оседлавши железного коня, в 13.35 в день убийства Насти по лесной дороге.
И Коршунов понимает: где-то он этого гражданина уже видел. В другом месте.
Капитан просматривает видео с поминок — и с первых, по Егору Горчакову, и со вторых, по Насте Рамирес.
Отмечает тех, кто засветился на обеих тризнах (за вычетом Мигеля, которого тоже убили): Молену, ее переводчика Кирилла, а также того чувака, который говорил о том, что в похоронных речах надо использовать антонимы истинному положению дел, и еще человек около десяти. И — Савву Сторожевского.
Печатает на бумаге сканы — портреты каждого. Сличает с фото того человека, что направлялся по улице поселка к дому Насти Рамирес.
И с фото наездников «Хонды», стрелявших в Мигеля.
