При воспоминании о настоящем, из которого меня кто-то уже в четвертый раз бесцеремонно выдернул и снова поместил назад в прошлое, мне стало немножко грустно… Как-то там поживает мой муж Георгий? Неужто снова не заметил моего отсутствия? Интересно, в моем мире время снова остановилось, как это и было все предыдущие три раза? А вдруг в этот раз все пойдет совершенно по-другому, дни будут идти своим чередом, и недоумевающий супруг станет метаться по городу в поисках пропавшей женушки? А потом, чего доброго, махнет рукой, оформит развод и найдет себе другую?
В задумчивости я села на старенькую кровать, которая жалобно заскрипела, и, постукивая пальцами по матерчатому покрывалу, принялась думать, что делать. Что ж, как и раньше, пришлось признать, что лучшее, что я могу сделать — это пытаться выжить в предлагаемых обстоятельствах. За все это время мне так и не удалось выяснить, что нужно сделать, чтобы попасть в прошлое, и как вернуться обратно. Всякий раз это происходило без моего участия. Прямо как в сказке моего любимого писателя Льюиса о волшебной стране Нарнии: ее героям никогда не удавалось попасть в нее по своему хотению, а вот когда они совершенно не думали об этом, то неожиданно для себя оказывались в загадочном мире, где когда-то встретили доброго льва Аслана и злую королеву…
Я осмотрелась вокруг. Комната, доставшаяся мне в пользование от государства после того, как в ней несколько десятилетий прожила незнакомая мне Агафья Кирилловна, которая позже переехала на постоянное место жительства в Ленинградскую область, разительно отличалась от жилища в Москве, выделенного школьной учительнице Дарье Ивановне.
Обстановка в моей бывшей комнате была, скорее, спартанской и мало чем отличалась от той, которая была когда-то в общежитии: стол с настольной лампой, стул, старенькая панцирная кровать… Нет, конечно, мы с моими подружками Лидой и Верой пытались сделать наше обиталище уютным: вешали на стены картины и фотографии любимых актеров, но, как ни крути, общага — она и есть общага. Казенная мебель с казенными номерами…
Позже я (точнее, моя названная сестра-близняшка Даша), окончив институт, получила комнату в коммунальной квартире. Но, признаться, наведением уюта в своей комнатке в коммуналке я практически не занималась — не до того было. То милиции ловить маньяка помогала, то проблемы соседки Анечки и коллеги Катерины Михайловны решала, то разыскивала пропавшую подружку Лиду… У настоящей Даши, видимо, тоже хватало своих проблем.
Когда я попала в СССР аж в третий раз и снова обнаружила, что мне придется ходить в школу и учить отроков разумному, доброму и вечному, у Дарьи Ивановны, по всей видимости, финансовое положение улучшилось — в ее комнате теперь появился телевизор «Старт», точь-в-точь такой, на краже которого и попался в итоге некогда неуловимый преступник Владимир Ионесян по кличке «Мосгаз». А книги, раньше лежавшие ровными высокими стопками на столе, за которым я проверяла тетради учеников, аккуратно перекочевали в простенький шкаф, стоящий в углу.
Интересно, сколько пришлось откладывать на покупку телевизора настоящей учительнице Дарье Ивановне Кислицыной? Наверное, не меньше двух лет. В семидесятых телевизор в доме, конечно, не был такой роскошью, как в пятидесятых, но, тем не менее, являлся очень не дешевым приобретением… Возможно, Дашенька даже экономила на покупке самого необходимого — туфлей, хорошей верхней одежды… И все это ради того, чтобы иметь возможность вечерами посмотреть любимые передачи на черно-белом экране… Откладывала на такую покупку, наверное, и незнакомая мне Агафья Кирилловна, так любящая угощать соседких детей самолично приготовленными леденцами на палочках…
В комнате, доставшейся мне нее, никакого телевизора не было. Осталась только старенькая «программка», вырезанная из газеты, в которой названия любимых передач были подчеркнуты ручкой. Наверное, Агафья Кирилловна увезла его с собой в деревню, как и все дорогие в прямом и переносном смысле вещи. Но много чего и осталось. Так, например, на стене висел ковер — старенький, но вполне приличный. Кровать была застелена хорошим покрывалом, явно связанным вручную. А главное — мебель. Кровать была самой обычной, похожей на ту, что были в нашей общаге в Марьино, но кроме нее, в комнате стояли массивное старое кресло, явно сделанное еще до революции, добротный крепкий стол, тоже явно не советского производства, и огромный шкаф, доверху набитый книгами.
Вдруг на меня нахлынули воспоминания, связанные с точно такими же леденцами и имеющие прямое отношение к советскому телевизору.
