— Тогда пойдем быстрее, и ты сразу согреешься! — скомандовал нахимовец и припустил вперед. — А хочешь, попрыгай на пальчиках! Ноги очень важно держать в тепле! Вот у нас старшина говорит, что у человека восемьдесят процентов тепла уходит через ноги! И он прав!
«Чтоб ты провалился, птица-говорун, вместе со своим старшиной!», — мрачно подумала я и решила, что пора заканчивать свидание, а то, чего доброго, застужу себе все жизненно важные органы. Сославшись на некормленного котика, я сказала, что пора бы мне уже и домой…
— Отлично погуляли! — бодро сказал Кирилл, проводив меня до метро и протягивая мне руку на прощание. — Надо еще как-нибудь повторить. Только ты… это… одевайся теплее. Мне прямо больно было на тебя смотреть!
— Угу, — мрачно пробормотала я, пожала мощную длань морского волка и бросилась в теплые объятия метрополитена. Придя домой, я порадовалась, что в кои-то-веки осталась одна, мигом набрала себе горячую ванну и около часа лежала в ней, ругаясь изо всех сил и растирая замерзшие пальцы ног. А после того, как хоть немного согрелась, я отварила себе половину пачки пельменей, бухнула туда большой кусок сливочного масла, натерла много-много сыра, мигом уплела этот мегакалорийный ужин и быстро заснула, укрывшись тремя одеялами. Проспала я целых двенадцать часов и проснулась, к своему удивлению, совершенно здоровой. Признаться, поначалу я была совершенно уверена, что подхвачу ангину, гайморит, воспаление легких и пневмонию разом, но все обошлось — не было даже последствий в виде легкой простуды. А любовь к морской романтике и нахимовцам улетучилась мигом, хотя книги некоторых писателей-маринистов я и до сих пор люблю почитать.
Помнится, тогда я в сердцах даже пожелала юному «капитану Бладу» отморозить себе что-нибудь посерьезнее пальцев и отчаянно пожалела, что сама не предложила купить билеты в кино на двоих. Кажется, стоили они тогда всего тридцать или сорок копеек…
Справедливости ради стоит сказать, что было в этом экстремальном свидании, кстати, и кое-что хорошее. Вместо ожидаемой простуды и обморожения я обзавелась прямо таки космонавтским здоровьем, и когда через неделю почти три четверти нашего класса выкосил жестокий грипп, а еще дома заболели бабушка, мама, отец и Димка, я даже не чихнула и могла преспокойно хрумкать эскимо на улице. Видимо, мой организм решил, что его готовят в полярники, и мобилизовал все скрытые ресурсы. В итоге лет до двадцати пяти я вообще забыла, что такое простуда — спасибо закалке, которая нежданно-негаданно случилась со мной в юности.
Спустя три дня малолетнего братца вернули в родные пенаты, и жизнь моя пошла своим чередом: я снова засела у Димки в няньках. С Кириллом мы больше не виделись. На первом и единственном свидании свой домашний телефон я ему отказалась давать, сославшись на то, что у нас в доме меняют телефонную линию. Сказала, что сама позвоню на вахту училища. Бравый моряк вздохнул и, видимо, все поняв, понуро поплелся в сторону училища. Однако я за юного нахимовца не переживала. Скорее всего, симпатичный морячок всего за пару дней нашел себе новую, более морозоустойчивую пассию, и ей устроил марш-бросок в полной выкладке. Пожелав им любви, романтических путешествий на дальние морские берега и множество детишек в тельняшках, я успокоилась и дальше зажила своей обычной жизнью.
А теперь, значит, снова-здорово… Уже четвертый раз судьба забрасывает меня в прошлое. Только теперь я не в Москве прошлого, куда попадала уже три раза, а в родном Петербурге… Или Ленинграде?
Что ж, выяснить это, я надеюсь, не составит особого труда. Стараясь не привлекать к себе внимание, я как бы невзначай вглядывалась в проходящих мимо людей. Вот пробежал паренек в синей школьной форме и куртке поверх нее, с ранцем за спиной. Чуть поодаль чинно прогуливались под руку две девочки лет пятнадцати в коричневых школьных платьях. Проходящие мимо парни разбитного вида в косухах попытались было с ними заговорить, но, видимо, получив вежливый и твердый отказ, не стали настаивать и дальше пошли по своим делам.
