Над моим ухом жужжала назойливая приставучая муха. Лениво отмахнувшись от нее, я перевернулась на другой бок и натянула одеяло повыше. На улице — зима, и сейчас, наверное, холод собачий. За последнюю неделю столбик термометра ни разу не поднялся выше минус пятнадцати. Хороший хозяин пса в такое время не выгонит на улицу. Хорошо, что я — не собака. Правда, около тридцати лет я себя ощущала именно ей — загнанной вусмерть собакой, вынужденной изо дня в день вставать спозаранку и чесать на улицу, а дальше — на работу, которую я ненавидела всеми фибрами своей души, но почему-то не осмеливалась поменять…
Хорошо, что теперь в моей жизни все совсем по-другому. Нет больше необходимости подниматься ни свет ни заря. Тяжелые, бесконечно тянущиеся смены на кассе, разгрузки уже позади, и надеюсь, что навсегда. Теперь я в охотку занимаюсь любимым делом, а, как известно, тот, кто занимается тем, что любит, становится гораздо счастливее. Токсичные и бессмысленные отношения тоже остались в прошлом, и теперь я каждое утро просыпаюсь с любимым человеком…
Кстати, о нем… Повернувшись, я уже хотела было уткнуться носом в любимое костлявое плечо мужа, обнять его и снова крепко уснуть, но моя рука нащупала лишь тоненькую простынь. Опять, что ли, в офис ускакал? Ничего не понимая, я разлепила глаза и уставилась на ковер, висящий на стене… Ну конечно! Никакая это не муха! Меня вырвал из объятий Морфея дребезжащий звук обычного советского будильника! Такой грохот ни один рой мух не способен воспроизвести.
Я — снова школьная учительница Дарья Ивановна, к тому же — незамужняя. Поэтому и просыпаюсь одна… Точнее, теперь я — не совсем учительница — карьера-то в гору пошла! А муж бывшей продавщицы Галочки Георгий остался в другом мире. Как и многие обычные люди, никогда не попадавшие в другие миры, он ездит на работу, стоит в очереди в офисную столовую, греет утром замерзший автомобиль и толкается в пробках…
А у меня на дворе стоит 1975 год, и настоящая Галочка, которой пока никуда не нужно идти, потому что она родилась всего пару месяцев назад, мирно пускает пузыри в своей кроватке и чему-то улыбается во сне. Самого Гоши еще и в проекте нет. Он появится на свет только в начале восьмидесятых. Так что вероятность того, что я, гуляя по Ленинграду, случайно наткнусь на худощавого очкарика, способного пересчитать в уме таблицу Брадиса и решить любую алгоритмическую задачу, равна нулю. Он еще не родился… Поэтому обнять своего застенчивого программиста я смогу только тогда, когда снова вернусь домой… Если вернусь…
Я в задумчивости разглядывала узоры, которые увидела, едва разлепив глаза. Значит, ковер. Тут — ковер, там — ковер. В общем, везде — ковер… На полу — популярный в СССР «диск здоровья». На стене — календарь на 1975 год. На подоконнике — банка с кусочком чайного гриба — Вера вчера отщипнула от щедрот душевных. Типичная обстановка типичной советской квартиры, кстати, даже не отдельной. А это означало, что если я не хочу стоять в очереди в туалет и ванную, надо привыкать к ранним подъемам и не залеживаться в кровати. А посему я усилием воли откинула теплое одеяло и поплелась приводить себя в порядок. Сегодня, как никак, мой первый рабочий день, и должна я выглядеть на все сто! Точнее, на свои тридцать с хвостиком!
Гардероб для завуча Дарьи Ивановны я собрала еще с вечера. Порывшись в своей сумке, я нашла строгое синее платье длины «миди», вполне добротные туфли, хорошие клипсы и две пары хороших колготок. Дефици-и-т! Наверное, «дэ-гэ-эровские», как некогда говорил мой сосед — милый первоклассник Егорка… Как нельзя кстати! На улице уже довольно-таки прохладно, и одеваться надо теплее. Наверно, за этими двумя парами настоящая Дарья Ивановна не один час простояла в очереди…
Что ж, придется беречь эту вещицу, как зеницу ока. Если я правильно помню (все же меня можно считать уже бывалой попаданкой), то цена одной пары женских колготок в СССР составляла около пятнадцати рублей — несколько дней работы скромной школьной учительницы. Потом вроде бы они стали дешевле. Не знаю, сколько теперь платить мне будет щедрое советское государство, но, думаю, вряд ли я смогу себе покупать каждую неделю по новой паре. Так что придется носить колготки очень и очень аккуратно. Если порву — придется аккуратно зашить, и лучше это сделать сразу, пока дыра не поползла дальше.
Помню, во время моего прошлого путешествия в семидесятые мне чуть не пришлось выкинуть почти новую пару легких капроновых колготочек: небольшая дырочка, появившаяся в районе пятки, моментально превратилась в «стрелку» и к середине дня доползла до колена. И это в условиях, когда колготки были постоянным дефицитом. А в случае появления в свободной продаже за ними выстраивались стометровые очереди. И это в семидесятых. А что было на рубеже шестидесятых годов, когда только-только завезли так называемые «чулковые рейтузы» из Чехословакии, и лучше вовсе не знать…
