В воскресенье вечером я купила билет на вокзале у той же самой недовольной кассирши, которую видела некогда, отправляясь в Ленинград на поиски своей пропавшей лучшей подруги. В плацкартном вагоне все выглядело обыденно: застиранное сероватое белье, титан с кипятком, стаканы в подстаканниках, одеяла, которым, кажется, накрывалось не одно поколение путешественников, и усталая усатая проводница, орущая с утра пораньше: «Сдавайте белье!». В дальнем конце вагона негромко бренчали на гитаре какие-то молодые длинноволосые парни, наверное, знакомые моего приятеля Макса — ленинградского хиппи по кличке «Зингер». На верхней полке по соседству храпел какой-то мужчина. А на нижней рядышком незнакомая бабуля заботливо вязала кому-то маленькие носочки.
Вернувшись домой после замечательной поездки в Москву на выходные, я, едва успев снять обувь, просто рухнула на старенькую кровать, оставшейся от предыдущей соседки, и почти до восьми утра проспала без задних ног. В голове смешались самые разные воспоминания: мое первое попадание в СССР, в Москву пятидесятых, знакомство с милейшим старичком Андреем Петровичем, жизнь в общежитии, танцы в «Шестиграннике», ария мистера Икса в театре, катание на коньках, игра за карточным столом, шумный «Сайгон», звонки из РОНО с требованием подготовить учебные планы…
Спала я, как убитая. Не поднял меня и резкий звонок будильника, который был способен поставить на ноги даже солдата, спящего после суточного наряда. В итоге я проснулась, только когда Вера, собирающая дочку в школу, начала сильно стучать в мою дверь.
— Даша, просыпайся! Так всю жизнь проспишь! Лидок наша уже в школу бежит, ей ко второму уроку сегодня, а ты все дрыхнешь…
Наскоро закинув в себя бутерброд с сыром, перед началом рабочего дня я по-быстренькому забежала на ближайшее почтовое отделение, заказала разговор с Москвой и набрала номер школы, где когда-то работала. Надо было все же поблагодарить ее за поддержку. Все воскресенье мы с Софьей гуляли по Москве, и я, забыв обо всех проблемах, беззаботно болтала с подругой, наслаждаясь столицей семидесятых. У подружек все было просто прекрасно: Лидочка уже в третий раз познавала радости материнства и наслаждалась счастливой семейной жизнью, Катерина Михайловна, по ее собственному выражению, «мантулила» на даче с Климентом Кузьмичом, ну а Софочка усердно работала, помогая руководству МУРа избавить Москву от преступности. Словом, у всех, кроме меня, жизнь была налаженной, простой и понятной. Только я, попав, как кур в ощип, совершенно не понимала, что требуется от новоиспеченного завуча. Проблемы, вмиг куда-то ушедшие, когда мы болтали с подругами, снова встали передо мной.
— Не за что благодарить, душенька! Глаза боятся, руки делают! — услышала я в телефоне бодрый голос Катерины Михайловны, когда меня наконец соединили с учительской. Она, как завуч, приходила в школу одной из первых, поэтому и взяла трубку. — А что Вы опять такая грустная, Дарья Ивановна? Уф, Вы вовремя позвонили, я только-только зашла в учительскую. Представляете, мы новую стиральную машину в пятницу купили, «Волгу», автоматическую, так мой драгоценный Климент Кузьмич вчера вечером вознамерился постирать с постельным бельем свои штаны, в которых на рыбалку ходит. Я поначалу даже и не заметила, а сегодня с утра просыпаюсь, и у меня все волосы рыбой пропахли, представляете! Пришлось прямо «с ранья» бежать в душ, снова мыть свою гриву, потом, ждать, пока высохнет. Можно было бы, конечно, фен у Софочки одолжить, она же рядышком живет, да она уже в свое управление на работу умотала… А Климент Кузьмич теперь мужикам во дворе хвастается, что «Волгу» купил. Те-то поздравляют, думают, что автомобиль… Ой, извините, душенька Дарья Ивановна, отвлеклась… Так что там у Вас?
— Поздравляю с покупкой… Так что делать-то этим рукам? — кисло поинтересовалась я. Яркие, теплые и душевные выходные в обществе давних подруг закончились, наступил серый, ненастный и холодный понедельник, а вместе с ним навалилась гора дел, к которым я даже боялась приступать. Даже рассказ о конфузе чудаковатого, но доброго и отзывчивого ее супруга — Климента Кузьмича — меня не развеселил.
— Начните с малого, — совершенно спокойно посоветовала Катерина Михайловна. — Не боги горшки обжигали. Справитесь.
— Почему я? — застонала я в трубку. — Есть же другие учителя, гораздо старше, мудрее и опытнее меня. Вот историчка наша, к примеру…
