— У Ады Ильиничны подагра, астма и диабет, а еще она скоро седьмой десяток разменяет, — отрезала приятельница. — Вы же сами знаете, какой у нее график: неделя в школе, неделя на больничном. Практикантка наша молоденькая постоянно ее замещает. А еще она детей не особо-то и жалует. Да и неудивительно: сама из многодетной семьи, одиннадцать ртов. С семи лет в няньках у младших. До восемнадцати лет обноски за старшими донашивала. На работу ходит, как на каторгу. Кому такой завуч нужен? Она точно не справится. А еще у нее маменька пожилая. Аду Ильиничну даже от классного руководства освободили. Поработает до конца учебного года — и на пенсию с почетом и благодарностью проводим. Нет, Дашенька, это место для Вас. Вам оно точно по зубам. А знаете, почему?
— Почему? — вяло поинтересовалась я, отчаянно не понимая, почему Катерина Михайловна так верит в меня.
— Другая Вы какая-то, будто с другой планеты, — повторила подруга слова, когда-то сказанные мне моим несостоявшимся ухажером Николаем. — А перемены нам позарез как нужны. Что-то Вы такое знаете, чего не знаем мы. Видите ли, мы все: и я, и Наталья Дмитриевна, и другие, кто постарше — люди старой закалки, в другое время росли. Нам не до изучения детской психологии было. Сначала война, разруха, потом страну поднимали… Некогда нам было индивидуальный подход к каждому ребенку искать. А Вы — другая, ранимая, будто сама ребенок в душе, каждого изнутри чувствуете — и учителя, и школьника. К Вам дети тянутся. А еще Вы прямо ленинградка по духу, не москвичка, это за версту видно. Даже не знаю, как объяснить… Задумчивая, мечтательная и очень-очень добрая… Я же помню, как Вы Серегу Лютикова тогда из болота вытащили. Даже наша «Снежная Королева» — Наталья Дмитриевна — оценила потом Ваш поступок. Так мне и сказала: «А Дарья Ивановна-то наша мудрее всех оказалась. Вовремя поняла, что не стоит мальчишке жизнь ломать». Помните, как Вы Сережку учили в карты играть?
— Помню, — немножко развеселилась я. На самом деле Серегу Лютикова учила в карты играть не я, а некий Владимир Ионесян, навсегда вошедший в историю под прозвищем «Мосгаз». Сережка, Коля и Володя тогда уселись за столом, а мы с Алей, его девушкой, как давние подружки, болтали о том о сем за чашкой чая. Но милейшей Катерине Михайловне, конечно же, было незачем об этом знать. Поэтому я поблагодарила ее за совет, вежливо попрощалась, повесила трубку, подхватила сумку и зашагала в школу. Нужно было уже в полной мере приступать к своим прямым обязанностям, а точнее — разбору завалов, которые оставила предыдущая заведующая учебной частью.
Как опытная «попаданка» и детектив-самоучка, я решила начать со сбора информации. Это второе, что мне нужно было сделать. Первое — успокоиться. Добывать ценные сведения нужно было крайне ненавязчиво и как бы между делом, чтобы не вызывать подозрений у других. До сих пор я не спалилась, но, кажется, мне нужно быть осторожнее. Вон даже Катерина Михайловна определила, что я «ленинградка по духу». А уж как меня до сих пор не раскусила проницательная Софья Исааковна, я вообще удивляюсь…
Но здесь мой статус москвички, якобы впервые в жизни оказавшейся в Москве, сыграл на руку. Я же «новенькая», ничего не знаю, ничего не видела, ничего не слышала. Работаю в должности завуча без году неделя. Ну а то, что я прожила в городе разводных мостов полвека, никому знать не стоит…
Путем задавания нехитрых наводящих вопросов мне удалось выяснить вот что: к середине семидесятых в этих краях было целых три школы. Наша, самая обычная, считалась в РОНО чем-то вроде «хулиганской». Зато другую, находящуяся в глубине соседнего микрорайона, называли почему-то престижной. Про третью школу мне пока ничего не удалось разузнать, но одна учительница, многозначительно подняв глаза к потолку, шепнула мне, что там учатся дети каких-то «доров», и что нашей школе до них, как до луны. Кто такие «доры», я сначала вообще не поняла, но потом все-таки узнала: доры — это дети ответственных работников.
В том, что школу нашу считали чем-то вроде заведения для рабочего класса, не было ничего удивительного. Квартиры в большинстве наших домов, построенных в конце шестидесятых, выдавались в пользование сотрудникам близлежащего завода и других предприятий, работники которых в основной массе были простыми людьми, рабочим классом. Родители многих учеников нашей школы не были коренными ленинградцами, а приехали в Ленинград из провинций, так же как когда-то приехали в Москву Лида, Вера и настоящая Даша…
Родители работали, жили в полученных «от завода» квартирах и комнатах, а на лето отправляли своих отпрысков на родину — в деревню к бабушкам и дедушкам в Вологодскую, Новгородскую и другие области. Там ребятишки с удовольствием удили рыбу, мастерили тарзанки и прыгали с них в речку, ходили по грибы и ягоды, а родители тем временем помогали по хозяйству уже своим пожилым мамам и папам, иногда собираясь вместе всем двором, чтобы отпраздновать чей-нибудь день рождения…
