— Галочка, мы в город едем с Сережкой, кое-что надо к школе прикупить! — в дверь просунулась лохматая голова моего супруга Гоши. — Ты, если хочешь, оставайся. Погода жуть как испортилась. Я бы и Сережку дома оставил, да очень уж хочет со мной прокатиться…
— Да-да, — рассеянно пробормотала я.
Прошел почти год с того момента, как я, увлеченная просмотром фильма «Невероятные приключения итальянцев в России», сама не заметила, как попала в 1956 год, и вновь вернулась к работе учителем. Только теперь я была уже не просто рядовой учительницей Дарьей Ивановной Кислицыной, а — ни много ни мало — целым завучем ленинградской школы. Мое четвертое путешествие в СССР не прошло даром: после моего возвращения в нашей семье произошли разительные перемены.
Кто же этот Сережка, и как он появился в нашей семье? Да очень просто: подумав, я решила, что неспроста жизнь забросила меня в тело школьной учительницы. И временно замещать настоящую Дарью Ивановну на должности завуча школы мне пришлось неспроста. Моя московская коллега Дарья Ивановна правильно заметила, что за каждого мальчишку и каждую девчонку у меня болела душа. В каждом ершистом ребенке я в первую очередь видела человека, нуждающегося в любви, поддержке, да порой — и просто в нормальном человеческом отношении.
Поэтому, подумав хорошенько и взвесив все «за» и «против», мы с моим мужем Гошей взяли да и отправились в ШПР, то есть школу приемных родителей. Походив туда какое-то время и собрав все нужные документы, мы поехали в детский дом «присматривать» себе ребенка.
— Ты бы кого хотел? — спросила я у Гоши, который, насвистывая себе под нос, рулил по шоссе. Спросила я так просто, чтобы хоть чем-то отвлечь себя от тревожных мыслей. Все-так не чайник подержанный берем, а ребенка. Как-то у нас пройдет первая встреча?
— Девочку, — признался муж, покраснев. — Хорошенькую такую, маленькую. Принцесса чтоб была моя.
— А я кто? — шуточно рассердилась я.
— Ну королева-то у меня уже есть, — нашелся Гоша. — Вот теперь хочу принцессу. Для полного, так сказать, комплекта. А если честно, то все равно. Мальчишка — тоже хорошо. Читать его научу, в теннис играть, в шахматы… А зимой на каток пойдем.
Как только Гоша упомянул каток, я вдруг вспомнила сон, который видела во время своего третьего путешествия в СССР: счастливая семья катается на льду, старшие пацаны лихо выписывают пируэты, а маленькая девчушка только-только учится стоять на льду, крепко поддерживаемая своим папой. Вот бы и у нас так было!…
На пороге детского дома нас встретила радушная воспитательница.
— Галина Антоновна, Георгий Константинович? Здравствуйте, здравствуйте, очень рада… Проходите, побеседуем.
— Пошли, пошли, — подтолкнула я в спину мужа, который не ко времени тоже разволновался.
Всякий раз при упоминании о детском доме мне виделись мрачные картины приюта: серые тусклые стены, запах кислых щей из столовой, худющие большеглазые несчастные детишки в лохмотьях, на которых орут злые воспиталки…
Однако ничего этого и в помине не было. Пока мы шли по коридору, мимо нас много раз пробежали вполне себе упитанные и резвые мальчишки и девчонки, довольно прилично одетые и веселенькие. А в кабинете воспитательницы было довольно-таки уютно: стол, кресло, мягкий диванчик, цветы, на столе — чайник и тарелка с домашними печеньями.
— Может, чайку? — радушно спросила приятная женщина.
— Д-да, — заикаясь, пробормотал супруг. Он разволновался не на шутку. Я уже было полезла в сумку за успокоительным, как тут…
Ба-бах!
Раздался ужасный звук битого стекла, на пол посыпались осколки. Неужто граната? Я мигом ринулась на пол, дернув за руку супруга. Однако все было не так страшно: никакой гранаты не было и в помине — в угол комнаты влетел футбольный мяч.
— Ох! — воскликнула воспитательница. — Вы, уж пожалуйста, нас извините…
Высунувшись в окно, она прокричала:
— Сергей! А ну давай сюда, быстро!
Сергеем оказался подросток лет четырнадцати, довольно рослый, но худощавый, с копной темно-русых кудрявых волос на голове. Пока воспитательница отчитывала его в коридоре, мы с Гошей нервно переговаривались о том о сем, думая об одном и том же: «Кто же из детей станет нашим приемным ребенком?»
А всего через месяц в нашем доме появился… нет, не милый трехлетний пухляш и не принцесса с бантиками, а четырнадцатилетний басящий подросток, внешне чем-то напоминающий моего бывшего подопечного Сережку Лютикова. И звали его так же.
Да-да, пообщавшись поближе к ершистым, угрюмым и угловатым Сережкой в детском доме, мы вместе с мужем решили: мяч влетел в окно не случайно, это был знак: «Возьмите меня домой!». Пусть хотя бы оставшиеся четыре года у парня будет детство и родители. В конце концов, он же тоже еще ребенок, хоть и на голову меня выше, и имеет право на любящую семью.
Гошины родители приняли наш выбор с большой радостью. А вот некоторые «мимопроходилы» были недовольны.
