— На урок труда! Дурня не валяй! С сообщением о бомбе! Вычислили тебя! — рявкнула я, теряя самообладание, и, чуть успокоившись, продолжила: — Разве ты не в курсе, дружок, что все звонки о бомбе в милицию записываются, а? В отделении, куда ты звонил, есть кассета с записью твоего голоса… Давай-ка мы пригласим в нашу школу бравых милиционеров, пусть они пройдут с магнитофоном по классам и включат там запись? Уверена, тебя твои же одноклассники очень быстро узнают… В детской колонии тебе несладко придется. Можешь прямо сегодня просить маму начинать собирать тебе передачи на зону. Там разносолами не кормят, так что пусть заранее покупает тебе тушенку и галеты…
Признаться, я отчаянно блефовала. Никакой записи на кассете у сотрудников не было. Вряд ли таким занимались в семидесятых. Да не отправили бы десятилетнего пацана в колонию. Скорее всего, провели бы неприятную беседу и поставили на учет, вот и все. Но Толька, кажется, безоговорочно поверил мне на слово.
Случай с записью произошел в начале девяностых, когда я уже заканчивала школу. Один из моих одноклассников, Сашка Вихлянцев, тот самый, который некогда подарил мне валентинку с надписью: «Пряник — дура!», страшно боялся годовой контрольной по химии. Весь год Сашка пинал балду и успешно списывал все задания у отличника Владика Королькова. Тихоня и очкарик Владик поначалу отбрыкивался, не желая помогать лодырю, но тот пригрозил ему физической расправой.
— Значит, так, — сказал Сашка грозно, зажав Владика возле туалета, — на контрольной ты быстренько все решаешь, потом сразу мне даешь листочек с готовым решением, а дальше уже пишешь себе. Понял?
— А если нам разные варианты достанутся? — пискнул вежливый и совершенно не умеющий драться отличник.
— Значит, решишь мой, потом свой, если время останется. Делов-то! — гыгыгнул хулиган и легонько толкнул Владика. — Хоп! Саечка за испуг! Все, бывай, ботаник. Очки не потеряй.
Закончилось тогда все печально для школьного задиры: накануне экзамена Владик Корольков загремел в больницу с аппендицитом. Все остальные в классе Сашку недолюбливали и уже давно наотрез отказывались давать ему списывать. Поняв, что ему светят «параша» по химии и отцовский ремень, пацан просто позвонил из ближайшего автомата в школу и сообщил про заложенную бомбу. Естественно, все уроки сразу же отменили, школу обыскали и никакой бомбы не нашли. А всего через неделю на пороге снова заявились милиционеры — уже с магнитофоном, быстренько пробежались по всем классам и в каждом включили запись звонка… Голос хулигана узнали почти сразу, мигом сообщили домой, и отцовского ремня Вихлянцеву не удалось избежать, как и «параши» по химии…
Услышав про перспективу оказаться в детской колонии, Толик мигом побледнел. Вряд ли ему стало стыдно, скорее всего, он просто струхнул. Лицо его выражало уже не нахальство, а недоумение, потом растерянность, а вскоре стало ясно, что пионер вот-вот — и наложит в штаны от страха.
— К-как в колонию? — спросил он. — Это типа… тюрьма?
— Да, настоящая, с решетками на окнах, — сказала я и демонстративно повернулась к парню спиной. — Ариведерчи!
Мигом все понявший Толик застыл на месте, а потом начал канючить, размазывая сопли по лицу:
— Я это… я это… я больше… не бу-у-ду! Я не думал, что Власта Матвеевна придет! Она же болела! А она пришла — и сразу контро-о-льную!
Повернувшись обратно, я с жалостью посмотрела на курносое веснушчатое лицо, понимая что вряд ли из этого жуликоватого и залюбленного ребенка вырастет что-то путное… Однако решила все же попробовать.
— Значит, так, — веско сказала я, — ладно, дам тебе шанс. Но с сегодняшнего дня ты у меня на крючке. Понял?
Не верящий своему счастью мальчишка поднял на меня глаза.
— Так Вы… никому не скажете?
— Будем считать, что ты на испытательном сроке, — подумав, ответила я. — Вплоть до получения аттестата. Хоть один малейший проступок — и я тебе этого не спущу. И прекращай канючить! Берись уже за голову, хватит балду пинать, учись, на кружок запишись какой-нибудь, в общем, живи нормальной жизнью. И хватит тебе уже на занозы маме жаловаться. Будь мужиком!
Поддернув штаны, Толька кивнул, попрощался и мигом исчез за дверью, будто опасаясь, что я передумаю. Я, проводив своего будущего бывшего и выдохнув, откинулась на стуле назад, поудобнее устроилась и закрыла глаза. Подремлю минуток пять и займусь делами… Может быть, и впрямь у меня и в этот раз получилось изменить ход истории? Вдруг мой будущий бывший возлюбленный сейчас получил шанс прожить совсем другую жизнь? А значит, все было не зря…
— А знаете, что у вас аппендицит? — сказал вдруг кто-то рядом.
— Какой аппендицит⁈ У меня нога сломана! Не видите, что ли! — возразил другой голос.
Ничего не понимая, я открыла глаза…
Я находилась у себя дома, на дворе стояла зима 2025 года, мой муж Гоша пропадал на работе, а по телевизору шел старый фильм «Невероятные приключения итальянцев в России»…
