– Максимилиан, поверьте, мне приятна ваша забота, и, если расследование принесет результат, я с удовольствием прочитаю отчет. – Папа и сам не знал, чего хочет: развернуть разговор в другую сторону или свернуть его? Такое с ним случалось нечасто. – Я не могу принять извинения, по той причине, что не вижу вашей вины. Давайте выпьем еще коньяка и поговорим о том, ради чего вы на самом деле приехали.
За спиной Кауфмана висит огромная картина в тяжелой золоченой раме. Сюжет канонический: святой Мбота проповедует кафрам. И сейчас Папе показалось, что основатель Католического Вуду одобрительно подмигнул, услышав последнюю фразу: «Все правильно, сынок, если тебя пытаются запутать – выпей и руби сплеча!»
Мужчины подняли бокалы.
– Ваше здоровье, Джезе.
– Ваше здоровье, Макс.
Огоньки не исчезали, Мертвому по-прежнему весело.
«Чему он радуется?»
– Коньяк великолепен.
– Благодарю.
– Почему Ахо решил вас убить?
Святой Мбота вернулся к кафрам.
«Ты хотел откровенного разговора? Уверен, что хотел?»
Джезе поиграл бокалом, любуясь искрящимся в электрическом свете коньяком, и очень мягко поинтересовался:
– Почему вы спросили?
– То есть вы не отрицаете?
– Почему вы спросили?
– Занзибар не является для меня источником больших проблем, – спокойно ответил Кауфман. – Но если здесь вспыхнет война между вашими противниками и вашими сторонниками, мне придется уничтожить и тех и других. Или только тех. Я должен понимать, как действовать, а отсюда вопрос: почему Ахо решил вас убить?
Мертвый ясно дал понять, что не отступит.
«Какого черта? Уж кто-кто, а высший офицер СБА наверняка знает о наших разногласиях!»
О том, что два самых авторитетных и уважаемых лидера церкви терпеть друг друга не могут. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто стоит за сегодняшним покушением.
Папа был реалистом, он искал поддержку не только среди архиепископов, но наводил мостики взаимопонимания с главами государств, с политиками, с крупными промышленниками – с сильными людьми из стран Католического Вуду. Однако ему впервые предстояло говорить о своих проблемах с человеком, не имеющим никакого отношения к миру, построенному святым Мботой.
Или не предстояло?
Не пора ли попрощаться с директором Кауфманом?
– Мы перестали доверять друг другу, – честно ответил Папа.
– Почему?
– Это долгая история. И вас она не касается.
Но Кауфман продемонстрировал, что мама вырастила его не только любознательным, но и въедливым.
– Ваши миссионерские поездки начались чуть больше полутора лет назад. Вскоре после того, как вы пережили первое покушение.
– Рана, от которой я долго лечился, не имеет отношения к покушению.
– Вас ранили во Франкфурте во время «Альпийского кризиса». А я говорю о покушении, что случилось шестью месяцами позже.
– Вы прекрасно осведомлены.
– Это моя работа, – скромно отозвался Мертвый.
– Ваша работа – Москва, – резковато бросил Папа. – Франкфурт и Католическое Вуду вас не касаются.
И тут же подумал: «А он, оказывается, умеет улыбаться!»
Причем – очень красиво улыбаться. Ироничное выражение, которое Мертвый умело напялил на лицо, запросто подошло бы рекламному плакату: «Удаленный психоанализ. Читаю мысли на расстоянии».
– Я ведь говорил, что любознательный, – напомнил Кауфман. – А еще – я сам устанавливаю границы своих интересов.
– Не думал, что офицеры СБА столь самостоятельны.
– Не все.
– Приятно слышать.
Бутылка постепенно пустела. Мертвый сделал довольно большой глоток и продолжил:
– Признаюсь, первое покушение на вас стало для меня полной неожиданностью. Я заинтересовался. Каждое утро пересчитывал архиепископов, предполагая, что начались внутренние разборки и скоро вы предпримите ответные действия, но время шло, а война так и не случилась. Вместо этого вы принялись разъезжать по миру с пастырскими визитами, однако ни разу не появились в Новом Орлеане. Вот я и сделал вывод, что ваш враг – Ахо. Вербуете сторонников?
– Несу пастве слово Иисуса Лоа.
– За полтора года вас пытались убить трижды. Сегодня – в четвертый раз. Вдруг следующее покушение станет удачным?
– А вдруг нет?
– Почему вы пошли против Ахо?
– Потому что у меня не было другого выхода.
– Он почувствовал в вас угрозу?
Огоньки вдруг исчезли, однако лед уже подтаял. Мертвый смотрел не холодно, а заинтересованно, очень внимательно. Потеплевший ледник призывал: «Я пришел сюда ради этого разговора, не закрывайся, Джезе!»
Мбота старательно вещал кафрам, а духи Лоа по-прежнему толклись у дверей гостиной.
Что за человек сидит в кресле напротив? Какую игру он затеял?
