– Хорошо, – одобрил Олово. Ему явно понравился прагматичный подход Ильи. – Кушай.
На столе, сбоку от коробки, остывает завтрак: яичница, пара тостов. Запахи, запахи, запахи… Яичница с беконом, поджаренный хлеб, половинка грейпфрута… Уютная домашняя атмосфера. Утро обеспеченного человека.
«Ты к этому стремился, Чайка, и ты не смог так жить».
– Я хочу отомстить Мертвому, – признался Илья, поглаживая «раллер».
Признался неожиданно для самого себя. Просто это была первая мысль, пришедшая в голову, когда он «задумался о будущем». Будь здесь Кирилл, не сказал бы ни за что, а вот Олово – признался. Маленький слуга, беспощадный и наивный, все понимающий и не знающий ничего лишнего, маленький слуга вызывал у Ильи доверие. С Олово ему хотелось дружить.
– Поговори с мастером, – посоветовал тот.
– Что?
– Они с Мертвым недолюбливают друг друга. – Пауза. – Мастер поможет.
Продолжать Олово не стал. Усадил Илью за стол, сунул в руку вилку, после чего поставил коробку из-под раллера рядом с мусорным ведром, ополоснул руки, вытер их полотенцем и замер, нерешительно глядя на уплетающего завтрак парня.
– Поможешь?
– Чем? – невнятно отозвался уплетающий яичницу Илья.
– Нужно кое-кого украсть, а я рядом.
Вилка замерла на полпути ко рту.
– Кого украсть?
– Человека, – объяснил Олово. – Мастер велел. Звонил недавно.
– Э-э… – «Ах да, я же ломщик! Вот и начались трудовые будни… Олово должен кого-то похитить, а я должен отрубить охранную систему». Чайке стало грустно. Грустно и противно. Он опустил голову и глухо поинтересовался: – Что я должен делать?
– Вести мобиль.
– Что?!
– Кто-то должен вести мобиль, пока я работаю.
– Что ему надо? – недовольно спросил Таллер.
– Учитывая обстоятельства, визит Мертвого вполне уместен, – легко ответил Джезе. – Кауфман должен появиться хотя бы для того, чтобы сказать, что это не он пытался меня убить.
Джошуа удивленно поднял брови:
– Шутишь?
– Нет.
Московский архиепископ покрутил головой, тщательно обдумывая реплику Папы, после чего мрачно заметил:
– Если Ахо сумел купить Кауфмана, наши дела плохи. Мертвый в Москве – царь и бог, он тебя не выпустит.
– Ахо не купил Кауфмана, – спокойно произнес Джезе.
– Откуда ты знаешь?
И опять – некоторая неуверенность, как тогда, перед проповедью. Впрочем, очень быстро спрятанная.
– Я не знаком с Мертвым, но много о нем слышал. – Папа подошел к столу и рассеянно перебрал несколько бумажек. Просто чтобы хоть чем-то заняться. – Но все мои источники уверяют, что в делах насильственных Мертвый осечек не дает. Если бы он хотел меня убить, он бы уже убил.
– В соборе тебя хранили духи Лоа.
– Да, – чуть поколебавшись, ответил Джезе. – Да.
«Хотя на этот раз помогли не они…»
Он помнил шипение рассерженных духов, помнил их изумление. Он помнил женскую фигуру, напитанную необыкновенной мощью, а вот лица спасительницы, как ни старался, вспомнить не мог.
– Вы посмотрели видео?
Уточнять не потребовалось, Таллер прекрасно понял, какое видео имеет в виду Джезе. И о ком он спрашивает.
– Девчонка не получилась.
– Что значит не получилась?
– Изображение расплывчатое, – развел руками Джошуа. – Неясная фигура и совсем не видно лица. Все помнят, что их было двое, что ее напарника вроде подстрелили, но на записи ни черта не разобрать.
– Любопытно…
Еще одна московская загадка.
Первое, что сделал Папа, закончив проповедь, – потребовал привести к себе спасшую его мамбо. И удивился, узнав, что ее имени никто не знает. Да и в том, что это была мамбо, никто не уверен. И вообще никто не понимает, что же произошло за сценой. Сначала Папа лишь пожал плечами: «М-да, Джош, у тебя здесь полный бардак», и попытался выбросить таинственную спасительницу из головы, но понял, что не может. Чем бы Папа ни занимался, на что бы ни отвлекался, в мыслях он постоянно возвращался к ней.
К гибкой фигуре в черном, что явилась из ниоткуда и спасла ему жизнь.
– Ты не обидишься, если я скажу? – осторожно поинтересовался Таллер.
– Мы ведь друзья, – несколько странным тоном обронил Джезе.
– Да… – Московский архиепископ подошел ближе и медленно, аккуратно подбирая слова, произнес: – Я думаю, что это был призрак Каори. Духи Лоа велели ей спасти тебя.
Несколько секунд Джезе молча смотрел на Таллера, затем поднял руку, раненую руку – повязку на которой скрывал длинный рукав сутаны, – и прикоснулся к его плечу.
– Я тоже думал об этом. – Отвернулся, вновь помолчал, затем продолжил: – А насчет Мертвого не волнуйся, Джош, он не дурак и не станет делать глупости на нашей территории. Мы просто поговорим.
– Уверен?
– Я всегда в себе уверен.
Папа Джезе умел демонстрировать железное спокойствие, сохранять выдержку и хладнокровие в самых сложных ситуациях и своей твердостью ободрять соратников.
Но в действительности – нервничал.
