– Вы молодец, – уважительно произнес контрабандист. – Вы уловили самую суть – когда-нибудь не будет всего. Так не бойтесь заглянуть вперед. Прогоните страх, откажитесь от него, ведь страх – причина всех бед. – Всадник помолчал. – Когда-то один великий человек сделал неверный выбор, испугался, проиграл бой на Калиновом мосту и тем разорвал Вечное Колесо. Он думал, что все останется как есть, но ошибся. Бессмертия нет, потому что нет смерти. Есть замкнутый цикл рождения, становления и распада, и каждый круг дает нам нечто новое. В этом смысл вечности. – Еще одна пауза. – Представьте разошедшуюся танковую гусеницу. Какое-то время движение продолжается, со стороны даже кажется, что все в порядке, но в движении уже нет смысла. Проходит время, гусеница слетает и давит землю… И мы прогибаемся под тяжестью собственных изобретений.
– Что хорошо гнется, обычно плохо ломается.
Всадник выдержал паузу, после чего медленно протянул:
– Странно, что именно вы сказали именно так. Ведь мир прогибается под вашей Цифрой.
– Я не хочу ломать мир. Я хочу его изменить.
– Ваши действия говорят об обратном.
– Мои действия направлены на приближение Эпохи.
– Всех в сеть не загоните.
– Судя по всему, вы не сторонник научного прогресса?
– Я – главный его адепт, – с заметным высокомерием ответил Всадник. – Я не хочу, чтобы он останавливался. А поскольку мы зашли в тупик, я должен починить гусеницу.
– Предотвратить Апокалипсис?
Сорок Два показалось, он понял, что имеет в виду контрабандист. Однако тот лишь вздохнул. Выдержал паузу и развил свою мысль:
– Апокалипсис уже наступил. Мир в тупике, мир на пороге большой войны. Колесо разорвано, однако принцип изменить невозможно – перерождение должно свершиться. И мир идет к нему, идет к большой войне, потому что это самый простой способ вновь запустить Колесо.
– Я запутался, – признался Сорок Два. – Вы ведь этого хотите?
– Большая война отправит нас на много циклов назад, – объяснил Всадник. – В лучшем случае мы вернемся в феодальное общество, в худшем – деградируем до первобытных общин. Колесо завертится, но цена кажется мне чрезмерной.
– Согласен, – проворчал Сорок Два.
Если большая война отправит мир в феодализм, о наступлении Эпохи Цифры можно будет позабыть лет эдак на триста-четыреста.
– Поэтому вы здесь.
– Я могу предотвратить войну?
– Нет.
Странно, но Сорок Два ощутил разочарование. На некоторое время он увлекся речами Всадника, можно даже сказать – заслушался и, ответь контрабандист утвердительно, почувствовал бы прилив гордости. Теперь же – лишь разочарование.
– Ах да, я ведь курица, несущая для вас золотые яйца.
– Курица – это всего лишь способ, которым одно яйцо производит другое яйцо, – хмыкнул контрабандист. – Вы здесь, потому что согласны со мной. А единомышленники играют в моих планах важную роль.
И Сорок Два вдруг подумал, что из всех возможных помощников судьба подбросила ему самого чокнутого.
Новостей о перестрелке в «Эвересте» оказалось немного, лишь однотипные картинки с места события да недоуменные комментарии к ним – репортеры не могли взять в толк, кому потребовалось устраивать побоище в клубе виртуальных игр. Убедившись, что более-менее толковые отчеты не появятся раньше утра, Чайка принялся просматривать другие новости.
– Напомним, что начальник баварского управления Европол генерал Аль-Кади заявил в интервью следующее: полиция, несмотря на ряд громких побед, не собирается прекращать преследование торговцев наркотиками. «На смену Путнику и Живоглоту приходят другие группировки, которые очень скоро почувствуют на себе всю тяжесть закона…»
И не заметил подошедшего Олово.
– Скуча-аешь?
– Черт! – Чайка едва не уронил компьютер. – Ты бы хоть покашлял для приличия.
– Я-а не болен.
– Черт!
– Скуча-аешь?
– Нормально я провожу время, нормально, – пробурчал Илья, захлопывая «раллер». – Уезжаем?
– Нет.
– А что делаем?
– Безопа-асность. – Судя по всему, слуга избавился от изменителя голоса, и его речь стала прежней, с растянутыми гласными.
– В смысле, ты обеспечиваешь безопасность?
– Да-а, – важно подтвердил Олово.
– А я что делаю?
– Скуча-аешь.
– Черт!
Точность простых формулировок поражала.
– Я прочитал все заметки об «Эвересте», но так и не понял, кто там прятался. – Илья пристально посмотрел на Олово. – Скажешь?
В клубе Илья похищенного не разглядел – не до того было, в темном фургоне тоже не получилось, к тому же Олово уложил мужчину лицом вниз. А когда выносил – накинул ему на голову мешок. Та-айна, черт бы ее побрал. Ну а в то, что слуга не знает, за кем охотился, Чайка не верил.
– Кто он?
– Сорок Два-а, – простодушно ответил Олово.
– Сорок Два?! – Чайка подпрыгнул в кресле так, что ударился головой о потолок кабины.
– Да-а.
– И ты молчал?!
Слуга развел руками, демонстрируя, что так было надо.
Та-айна, мать ее!
– С кем он сейчас? – Но в следующий миг Илья сообразил, что знает ответ. Олово подчинялся только одному человеку. – Сорок Два говорит с Грязновым?
– Да-а.
– Я хочу слышать! – Чайка выскочил из машины, но остановился, понял, что активность не поможет. Бросил взгляд на Олово, резко сбавил тон: – Я хочу…
